- А кто был вашим партнером, сэр
- Партнеров в парной магии, Поттер, может быть сколько угодно, - просветил его Снейп. - Однако у меня заклинания получались только с тремя. На практикуме это была Лили Эванс, ваша мама. Потом - Альбус Дамблдор.
Гарри ждал, что Снейп назовет третьего, но мужчина молчал, играя пустым бокалом. Гарри всё же решился спросить
- А еще, сэр?
Снейп неожиданно пристально посмотрел на него, после чего достаточно благожелательно, чтобы разрушить все предположения Гарри о невозможности положительных интонаций в голосе зельевара, сообщил:
- Идите вы сами-знаете-куда, Поттер.
Гарри не обиделся. Вообще сама обстановка не располагала к обидам. Вместо этого Гарри заткнулся и начал молча наблюдать, как Снейп наливает себе еще, невольно подумав о том, что пить в одиночку - первый признак алкоголизма. Снейп смерил Гарри еще одним взглядом блестящих черных глаз, пробурчал что-то вроде: «Будь оно все проклято» и взмахнул палочкой. В комнату влетела небольшая плоская шкатулка с резной крышкой.
- Сейчас вы, Поттер, будете сидеть здесь, на этом диване, и не лезть, куда не надо, - сообщил Снейп. - А точнее - никуда. Просто будете сидеть и ждать Роберта. Надеюсь, вот это, - он кивнул на шкатулку, - обеспечит ваше спокойствие.
Зельевар провел пальцем по одной из завитушек на крышке, щелкнул ногтем по замочной скважине, положил палец на возвышение, и шкатулка с тихим щелчком открылась. Гарри непонимающе взглянул на нее. Снейп ушел, хлопнув дверью, а Гарри все так же задумчиво смотрел на шкатулку, пока, наконец, не откинул крышку.
В шкатулке была стопка писем. Гарри взял лежащее сверху.
«Здравствуй, Северус!
Прости, что так давно тебе не писала. Я совсем недавно узнала от Дамблдора, что была неправа в отношении тебя. Впрочем, я должна была понимать, что ты никогда не предашь меня.
Джеймс очень не хотел, чтобы я тебе писала. Кажется, он до сих пор тебя ненавидит. Я думаю, что это глупо. Давно пора прекратить эту вашу детскую вражду.
Я до сих пор жалею, что ты не смог быть на нашей свадьбе. Впрочем, ввиду сложившихся обстоятельств, это было бы для тебя небезопасно.
К сожалению, много писать я не могу. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Еще раз прошу прощения.
Отвечай.
Лили»
Гарри чуть не задохнулся, читая это письмо. Судя по всему, Снейп действительно знал, что, добравшись до этих писем, Гарри уже не сможет самостоятельно оторваться от них.
Следующее письмо, видимо, было еще школьной давности. Гарри осторожно разгладил на столе кусок пергамента и погрузился в чтение.
* * *
Метка горела огнем.
Выйдя в кабинет, я бессильно опустился на стул. За стеной шумела вода. В гостиной шелестел письмами Поттер. Интересно, что заставило меня дать ему эту шкатулку? Вино или собственная минутная слабость? Мне на мгновение показалось, что передо мной сидит его отец.
Метка жгла руку. Темный Лорд сердился. Сегодня с утра один из Пожирателей, совсем еще мальчишка, испугался и сбежал. Точнее, попытался сбежать.
Рука болела просто нестерпимо. Темный Лорд призывал Пожирателей к себе, давая мальчишке последний шанс. Если он не придет - то умрет или от боли в Метке, или от мести Пожирателей.
Я предупредил с утра, что весь вечер проведу возле Дамблдора, получив на это позволение Темного Лорда. Черт побери, если бы не Поттер, я бы давно избавился от Метки…
С утра я получил очередной приказ. Быть готовым к завтрашнему нападению. Я не знал ничего: ни времени, ни места, на которое готовится нападение.
Снова смерть, снова боль, кровь, насилие, бессмысленная жестокость. Моя плата за ошибку.
Прекратился шум воды. Неужели Джеймс, наконец, вышел из ванной?
Прошло минут семь, прежде чем он появился в дверях своей комнаты, закутанный в теплый халат. Это я привык к вечному холоду подземелий. А он и дома слишком часто мерз.
- Ты долго, - сообщил ему я. - Голову вытри. Простудишься.
Джеймс окинул взглядом бутыль со специальным вином передо мной, напряженно сжатую в кулак руку, и взволнованно поинтересовался:
- Что случилось? Опять метка, да?
Он знал слишком много из того, что ему не следовало знать. Джеймс был прирожденным легилиментором, хоть и не мог контролировать свои силы. Чаще всего это проявлялось во сне. Когда мне снились особо сильные кошмары, он невольно улавливал их.
Я, как обычно, не вдавался в подробности. Ограничился только коротким замечанием:
- Завтра я буду занят.
* * *
Дементор подери чертову настойчивость моего сына и чёртового Золотого-Гриффиндорского-Мальчика-который-выжил-только-чтобы-лезть-куда-не-просят!
Разочарованным Джеймса я видел не раз, и даже видел его истерики, впрочем, это было всего три раза, когда он был маленьким. Однако в этот раз к нему присоединился и Поттер, сперва просто глядя на меня осуждающим взглядом, после того, как я забрал у него шкатулку, а потом начал вежливо уговаривать меня отпустить Джеймса с ним. Якобы они там будут тише воды, ниже травы; в случае нападения, землетрясения, падения метеорита и прочих катастроф спрячутся в норку и прикинутся землеройками; а при угрозе здоровью и жизни (например, переедании сладостей) Поттер спрячет Джеймса за своей широкой спиной. Чушь какая!
В любом случае, это был удар со спины. Я чувствовал себя на редкость отвратительно, у меня болело все, начиная с Метки и заканчивая головой, а они устроили агитацию в полтора голоса. Хорошо еще, что Поттер всерьез опасался, видимо, что я начну ему мстить на уроках.
Итак, когда Джеймс привел в действие тяжелую артиллерию - начал демонстративно похлюпывать носом - я не выдержал, выпил зелье от головной боли и отступил в свою спальню. Гордые победители оккупировали гостиную и начали обсуждать планы на завтра.
* * *
С самого утра Гарри злился. Злился ровно, без вспышек и выплескивания эмоций на хрупкие предметы и нервы окружающих, без стихийных выбросов магии и тому подобного.
Он просто злился.
Всё началось с того, что вчерашним вечером в гостиной его поджидал раздраженный Рон, который с места в карьер начал обвинять его во всем, в чем только можно, начиная от того, что он (видимо, Гарри) его (судя по всему, Рона) игнорирует и заканчивая тем, что они с Симусом «непонятно где шляются по вечерам». После последнего предположения хрупкие нервы Гарри не выдержали, и подравшихся друзей пришлось разнимать с помощью магии. Разгневанная Гермиона даже отказалась лечить их синяки, пришлось просить о помощи Ли Джордана. После драки оба, решительно сверкая друг на друга глазами, наотрез отказались отвечать на все вопросы по поводу причины драки, что еще больше рассердило Гермиону. Девушка обозвала друзей «идиотами» и ушла к себе. Впрочем, ее можно было понять: за всю историю Гриффиндорского Трио такого инцидента не случалось ни разу.
