Читаем без скачивания Мрак и рассвет - Джордж Энгланд

— Мы не можем узнать это точно, — веско сказал инженер. — Хотя такое вполне возможно. В самом деле, люди, находившиеся, подобно нам, на большой высоте, например на Эйфелевой башне или в горах, могли остаться в живых. Но сейчас мы можем лишь задавать себе вопросы и…

— Но если есть и другие люди, — перебила Штерна Беатрис, — неужели нельзя войти с ними в контакт? Зачем ждать, что они начнут нас искать? Почему мы сами не можем пойти к ним? Если даже в каждой стране осталось лишь по два живых человека, все вместе мы можем создать единую колонию… Как вы думаете?

— Вы хотите сказать, что различные языки, искусство и все, что осталось от человеческой цивилизации, могут быть сохранены? Что колония будет разрастаться и через определенное число поколений человечество вновь вступит во владение Землей? Да, конечно, такое возможно. Но даже если мы с вами остались последними жителями этой планеты, не стоит отчаиваться.

— Но почему бы не попробовать узнать это? — настаивала Беатрис. — Если есть хоть один шанс, пусть даже самый маленький…

— Вы правы! — воскликнул инженер, охваченный новой мыслью. — Я попробую! Как? Этого я пока не знаю. Такая возможность существует, мне необходимо лишь ее отыскать.

После обеда Штерн возвратился на Бродвей, направляясь мимо разрушенного магазина скобяных товаров к бывшему телеграфу в Флетирон Билдинг. С трудом пробравшись внутрь здания, Штерн опять увидел мрачную картину смерти и разрушения, царящих там, где некогда всегда толпились люди. Не было больше ни стоек, ни столов. Страшно изуродованные аппараты трудно было распознать среди царившего повсюду хаоса.

Но в заднем зале Штерн обнаружил много медных проводов. Огромные деревянные бобины и изоляция превратились в тлен, но сами мотки проводов остались почти невредимыми.

— Отлично! — проговорил инженер, собирая провод. — Однажды, когда я перетащу все это в Метрополитен, я смогу сказать себе, что первый шаг к успеху сделан.

Начинало смеркаться, когда Штерн собрал уже достаточное количество проводов для предварительных опытов. На следующий день Аллан и Беатрис обыскали руины станции беспроволочного телеграфа, находившегося на крыше самого высокого здания на Мэдисон Авеню.

Выбраться на крышу они смогли через окно в западной части башни с помощью лестницы, которую Штерн сделал из прочных веток.

— Смотрите, здесь почти все осталось прежним, — сказал инженер, оглядываясь. — Лишь несколько упавших камней проделали несколько дыр. Через них легко можно попасть в нижние комнаты! Давайте, идите за мной. Я попробую. Если крыша меня выдержит, то вы ничем не рискуете.

Через некоторое время они благополучно проникли на маленькую станцию. К счастью, здание, построенное из бетона, почти не пострадало. Они вошли через вращающуюся дверь. За прошедшие века ветер унес все следы того, что осталось от оператора.

Однако аппараты, находившиеся там, ржавые и опрокинутые, по мнению практичного Штерна, все же могли пригодиться для осуществления задуманного им плана. В течение часа он тщательно осматривал, протирал их и убедился в правильности своего предположения.

Беатрис и Аллан с ожесточением принялись за работу.

Сначала с помощью девушки инженер размотал медный провод от вымощенной плитами площадки до крыши телеграфной станции. Затем соединил отремонтированные аппараты с этой антенной и, убедившись, что все нормально, спустил провода с крыши, чтобы подвести их к находящимся в подвальном помещении генераторам.

Все это потребовало двух с половиной дней тяжелой работы, которую они прекращали лишь на время еды и для выполнения неотложных дел. Наконец, работа была закончена и инженер сказал:

— А теперь — электричество!

Держа в руке лампу, Штерн спустился еще раз, чтобы осмотреть генераторы и убедиться, что он не ошибся и один или два из них можно запустить. Три машины не годились ни на что: их почти до основания съела ржавчина, и они не подлежали восстановлению. К счастью, четвертая, находившаяся ближе всех к 23-й улице, была покрыта почти полностью сгнившим брезентом, который, однако, долгое время защищал машину.

Почти неделю Штерн возился с инструментами, которые он смог найти или изготовил сам, как например гаечный ключ большого размера. Он разобрал генератор, вычистил, смазал, отшлифовал и исправил каждую деталь.

Переключатель имел плачевный вид, щетки также сильно проржавели. Но инженер, будучи мастером на все руки, с помощью своих нехитрых инструментов смог привести их более или менее в порядок и, наконец собрал машину, надеясь, что она заработает.

«Теперь необходим пар», — сказал себе Штерн, после того как подключил генератор к телеграфной станции. Шел уже восьмой день с того момента, как инженер начал свой изнурительный опыт.

Осмотр котельной, куда он смог добраться, лишь расчистив себе проход в обломках двери, еще больше воодушевил Аллана. Стоя с лампой в высоко поднятой руке, он понял, что удача пока сопутствует ему.

Здесь, в глубоком подземелье, словно в большой пирамиде Гизы, время, казалось, утратило свою разрушительную власть. Инженер отыскал котел, показавшийся ему еще достаточно крепким, и занялся поисками угля. Достаточное количество его находилось в погребе. После обеда Штерн возил уголь на металлической тачке из подвала к котлу.

Он не знал, где конец трубы дымохода и в каком она состоянии, но решил положиться на случай.

При виде лишенных асбестовой оболочки паровых труб и других ржавых труб, прохудившихся в местах соединений на всем протяжении от котельной до генераторного зала, на лице Штерна появилось недовольство, однако он продолжал работу, несмотря ни на что. Что-то все время подгоняло его. Ведь он был инженер и к тому же американец!

Теперь с помощью двух ведер необходимо было заполнить котел водой. Это заняло еще три дня.

Итак, после одиннадцати дней тяжелейшей работы в мрачном подземелье, работы, казавшейся еще более тяжелой без некоторых инструментов, голый, покрытый потом и угольной пылью, обессиленный инженер был готов к проведению, пожалуй, самого странного опыта за всю историю человечества.

С помощью сухих дров молодой человек развел огонь в топке, затем положил в нее уголь. В течение полутора часов его сердце вздрагивало от страха и возбуждения всякий раз, когда он видел небольшие клубы сначала белого, а затем легкого голубого пара, с шипением вырывавшегося из всех отверстий в длинном паропроводе.

— Нет ни малейшей возможности измерить давление, — чертыхнулся инженер. — Только Господь Бог знает, отправлюсь я в ад сегодня или еще похожу немного по грешной земле!