щеки, прохладной и гладковыбритой, провела пальцами, и он ощутимо вздрогнул под её рукой. — Но так же нельзя!
— Я рассказываю об этом, чтобы вы увидели, насколько замечательные условия обеспечили вам. Как и положено каждому ребёнку, пришедшему в этот мир.
— Как вы попали в графский замок? — прошептала Виррис.
Смотреть ему в глаза не получалось.
— Та женщина однажды приехала посмотреть на меня, убедиться, что деньги идут на содержание и уход. А тут…существо. Полудикое, раздетое, грязное — ну а что, для купания вполне годились лужи; не разговаривает, даже не мычит — говорили, я долго молчал, заговорил поздно. Одежды мне почти не давали — стало понятно, что холода не боюсь, не простужаюсь. Дружил с хозяйской собакой — во дворе жила большая лохматая псина…воняло от нас, наверное, одинаково… А ещё начала проявляться магия. Сначала — родовая, Ольверских. У ортейров дар открывается очень рано, на второй-третий годы жизни, и я вот почему-то перенял. Замораживал воду, вызывал снег. Присматривающей за мной бабке как-то что-то не понравилось, то ли я в дом пробрался и разбил там что-то, то ли… не знаю. Притащила ведро с водой, за лохмы меня сгребла, и… Этот момент — помню. Я тогда здорово разбил лоб об лёд в этом самом ведре. Зажило, правда, быстро. А та родственница — перепугалась. Не любили они в своей глуши «магических», и кто ж знал, что я тоже из них. И так, были ещё какие-то неосознанные проявления. Мать приехала, посмотрела, послушала. Вообще её не помню… Служанка, что прибыла с ней, кое-как меня отмыла, наскоро, во что-то чистое завернули и увезли. Служанке тогда тоже досталось: не знал, чего от неё ожидать, не давался в руки, кусался. Вот такой «подарочек» папе-Сибрану и вручили. Эта же самая женщина, прислуживающая матери, и привезла, вместе с письмом на имя графа, тогда ещё виконта. Сиб…Отец потом говорил — съездил к бывшей пассии, должен был убедиться лично.
Меня оставили в замке, а там мачеха и ещё один мальчик, Бальдер. Младший, я месяца на два-три раньше появился.
Зоратт замолчал, и Виррис неуверенно нарушила тишину.
— Умоляю, скажите, что в замке жизнь была лучше, чем в самом начале.
Под её щекой в ровном ритме стучало его сердце; как будто спокоен, и голос звучал ровно, без единой эмоции.
— В чём-то, конечно, лучше. В крыле, где обитали Вейсдгары, я почти не бывал. Мне дали имя и поручили заботиться о «диком мальчике» кастеляну Киту Зоратту и его жене Нейе. Они немолодые были, оба, и распоряжение лорда выполнили с лихвой. Одели, научили есть из посуды и спать в кровати, откормили. Были очень терпеливыми в приручении почти зверёныша. Приручали буквально, даже к рукам. Я прежде понятия не имел, что от взрослых можно получить столько внимания. Звали сыном. Учили разговаривать; я начал произносить первые слова лет в пять. Читать и всё остальное — позже. Любил, когда мама… Нейя пела перед сном, или читала сказку, и оживляла её снежными зверями и птицами. Очень добрая женщина была. Учили управлять даром: в Ольвере многие владеют такой магией, папа Кит очень помог… Ещё кухарка замковая была милой женщиной, мы хорошо ладили, и пирожки горячие мне частенько перепадали. С её сыном мы дружили, частенько на пару пакостили. Каюсь, не один раз переворачивали на голову Бальдера ведро с овощными очистками… Да-да, Виррис, господин директор вырос из меня не сразу. Не все были столь же терпеливы и добры: бастардов нигде не любят. Но за сплетни Сибран мог высечь, поэтому шептались преимущественно по углам. Я только лет в девять узнал, что эта болтовня — правда, и Кит Зоратт не мой папа.
Бальдера учили меня ненавидеть; мы потом дрались с ним при каждом удобном случае. — Муж фыркнул ей в волосы. — Я был довольно неплох в кулачных боях, но на стороне Баля было неоспоримое преимущество: звериная ипостась. То есть два преимущества, второе — его мать. С мачехой мы категорически не уживались. С…отцом, родным отцом, подобие общения началось во время моей учёбы. Бальдера отправили, разумеется, в самое престижное заведение, а мне выбрали школу попроще и подальше, но позже отец перевёл меня в академию Кайсты, там дают отличное образование… Со временем мы с Сибраном неплохо поладили. С братом… с братом до сих пор всё сложно, но былой вражды нет.
Бьорд поменял положение, не выпуская Виррис из рук. Не нужно обладать чуткостью сестрёнки Элге, чтобы понять, о чём он умолчал, показав в основном положительные стороны жизни в графском замке.
— Вы в хорошей семье выросли, моя дорогая, — мягко закончил он. — И никто не посмеет заикнуться, что с вашим рождением что-то не так. Если найдутся злословящие — отправляйте ко мне, у меня всегда найдётся парочка аргументов для особо непонятливых.
Виррис вспомнила, как схватился за нос Мадвик, и тихонько прыснула, обдав дыханием шею мужа в расстёгнутом вороте рубашки. Девушка пригрелась на его груди, не заметила, как положила руки на его пояс, даже приобняла немного. Он боялся сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть. Казалось, надо ещё совсем немного, два-три маленьких шажочка, взгляда — не до общей спальни, но хотя бы до разрушения стены между ними.
— Мне очень жаль, — еле слышно сказала жена в его рубашку.
Бьорд погладил не прикрытые атласной драпировкой точёные плечи.
— Это было очень давно.
— И…извините меня, Бьорд. Я бываю резкой с вами. Есть вещи, принять и привыкнуть к которым сразу тяжело. Вы знаете, как заботит меня репутация, и скандал вокруг моего имени совсем ни к чему. Хотела бы я толику вашей северной невозмутимости!
— Обращайтесь в любой момент, отсыплю сколько требуется, — засмеялся муж.
— Вы слишком добры ко мне.
Девушка завозилась на его коленях, обнаружила руки, обвивающие его спину, поспешно убрала, чувствуя, как заливает краска стыда, да ещё этот пристальный смущающий взгляд! Виррис поправила в ухе серёжку, выпутав пару волосков, и наконец вспомнила о том царапающем, тянущем не один день.
— Я всё думала, думала, и у меня не сходится, Бьорд. Это преследование Тивиса Форриля — даже не Мада, а почему-то его отца! Такая настойчивость, на гране одержимости. Угрозы его, шантаж. Неужели его только кристальная репутация заботит? Требовал бы тогда, в первую очередь, с собственного наследничка! Это всё слишком. Какая ещё причина заставляла советника так рьяно препятствовать разводу Элге и его сына? Из-за чего за нами следят, из-за чего ваш дом в Дертвинте стал бы опасным пристанищем для моей сестры? О чём ещё
