рыжей травницы, и к середине мая новые побеги выпустили узкие светло-зелёные листочки. Ар не верил до последнего, а потом Элге сказала, что стоит ожидать и цветения. Позже срока, не такое обильное, но не менее благоухающее и прекрасное. Гроздья соцветий варьировались от нежно-сиреневых до насыщенного фиолетовых, черничных. Похожие на крылья бабочек лепестки хейи добавляли в мыло, косметические средства для прекрасных леди, пыльцу применяли для лечения лёгочной хвори, но в семенах таился яд. В небольшом количестве, при осторожном применении и тщательном соблюдении пропорций при составлении лекарственных зелий — способствовал избавлению от ряда проблем с пищеварением. А аромат цветущей хейи усиливал интуицию, вызывал пророческие видения.
Пока же дерево радовало зеленью и укрывало домик своей тенью. Качели Ару нравилось раскачивать ветром: стоя напротив, он управлял потоками воздуха, и Элге неизменно удивлялась столь мастерскому, тонкому владению этой капризной стихией. Послушный воле мага, воздух приводил в движение и саму конструкцию, и игриво задирал подол лёгкого летнего платья, и играл с длинными огненными локонами, перехваченными лентой, и надёжно держал, не позволяя верёвкам выскользнуть из рук. И ещё оставлял на смеющемся девичьем лице невесомые прохладные поцелуи, а потом, подчиняясь команде Ара, упруго подбрасывал Элге, плавно перемещая по воздуху прямиком в его раскрытые объятия.
Несмотря на её лучистый открытый взгляд, маг всё же старался оставлять обезображенную половину лица в тени, поворачивался к ней преимущественно левой стороной. Старые шрамы на теле зажили почти без следа, и перестали беспокоить. Утверждать это со всей уверенностью Ар пока опасался, поскольку всего единожды отказал недавно добравшемуся до лесного убежища просителю. В первый же день он привычно ожидал отката, но время шло, и его не беспокоила боль, и на искривлённых губах появилась неуверенная улыбка. А Элге, ничуть не стесняясь, целовала каждый из тоненьких белёсых ниточек, оставшихся росчерками на его теле, и что именно запустило процесс исцеления, они так и не поняли, но ничуть не возражали. О былой седине напоминанием осталась белая прядь надо лбом, оставшаяся масса волос вернулась к своему цвету, каштановому, с живыми рыжеватыми бликами. Если не считать повреждённой кожи на лице, можно было сказать, что маг стал выглядеть моложе и свежее, хотя так и хранил свой возраст в секрете.
Им хорошо молчалось вместе, ни следа от недавнего дискомфорта и неловкости не осталось. И уютно беседовалось — обо всём на свете. Нелюдимый и неразговорчивый при желании мог быть прекрасным собеседником, особенно теперь, при возвращении человеческого голоса. Только тему своей семьи маг старался обходить стороной, ограничиваясь крохами, крупицами сведений. Элге удалось узнать, что братьев, о которых он упоминал в своём страшном рассказе, у отшельника двое, то есть было двое, младшего забрала Пропасть. Среднего удалось спасти. В прошлое упоминание девушка удержалась от неосторожных вопросов и подавила возмущение: кто-то из семьи выжил, но от старшего брата, попавшего в такую ловушку — отвернулся? Что же за семья такая! Родной отец кладёт на жертвенный алтарь, рассчитывая осуществить ужасающе смелые мечты о бессмертии. Элге не понимала, как это так: заводить детей, чтобы раз в полвека отдавать одного из них смертельному туману. Не ради спасения мира, а только ради себя. Всё это, не сумев подавить новый виток возмущения и обиды за этого сильного человека, девушка высказала Ару.
Маг молчал, только тянулся к длинным рыжим волосам, освобождая их от лент и заколок, и с удовольствием запускал в них пальцы, легонько массируя затылок. Элге сопела под его руками, требовательно так, и ждала ответа, а он дышал гиацинтовым запахом и с ответом не торопился. А если… если представить смелое, невозможное: у них всё получится, и Ар выйдет из леса, выйдет, не оглядываясь, чтобы никогда больше не войти туда по своей воле, то что потом? Недоверие мучительно для обеих сторон, и понемногу маг уступал, и, наверное, ничего особо опасного для неё не было в правде. Но — не спешил.
— Он не отворачивался, Эль. Да, я какое-то время так и думал, однако нет. Сначала он не знал, что я выжил, — наконец заговорил Ар. — Потом принял на себя определённые обязательства. Как последний из рода, старший, если хочешь. Обязательство были…серьёзные. Огромная ответственность.
Девушка пошевелилась в его руках, заглянула в аметистовые глаза.
— А потом? Твоему брату удалось тебя найти? Как давно он..? Или он не умер?
— Не умер, — приподнял уголки губ в улыбке маг. — Жив и полон сил, и всё ещё тащит на своих плечах все взятые обязательства.
Элге отстранилась.
— Подожди, подожди… Жив? У тебя есть брат, он жив, и он — где?! Он знает, что ты здесь?
Ар вздохнул. Словно дирижёр перед музыкантами, взмахнул руками; Элге давно разглядела, у этого мужчины руки воина, и запястья широковаты, но кисти не такие уж крупные, с длинными аристократическими пальцами. Красивые мужские руки, не избегающие грубой работы. Взмах, призывающий магию — и что-то шуршит и льётся в маленькой кухоньке, а потом в комнату вполз густой кофейный аромат. Варить кофе по их любимому рецепту с помощью магии у Ара не выходило, но и обычный, пряный и крепкий, с молоком для рыжей травницы, у него получался неплохо. Маг передал девушке чашечку на блюдечке, сделал глоток из своей. Потянулся поверх чашки, потому что невозможно не потянуться и не тронуть её губы с привкусом кофейного напитка.
— Брат знает, что я здесь. Не спеши обвинять его в безразличии и наплевательском отношении, Эль. Это совершенно не так. Когда-то я сам так думал, когда время шло…много времени, Эль, не один десяток лет, а я сидел тут, и приходили в лес разные люди, кто угодно, кроме… Неважно. Я много всего думал поначалу, и обвинял пропасть знает в чём, и сам хорош — когда наконец смог дать знать о себе — промолчал, таким образом заставлял его считать, что и меня прибрали те твари.
Девушка, обжигаясь, опустошила половину своей порции и оставила чашку подальше.
— А сейчас как? — осторожно уточнила она.
— Эль, — Ар небрежно повёл ладонью, отправляя пустую чашечку на стол, и взял руки девушки в свои, задумчиво погладил тонкие пальцы. — Сейчас всё хорошо. Давно наладилось. Брат вовсе не забыл о моём существовании, и его волнует моё будущее и снятие проклятия. Мы поддерживаем контакт. Если всё удастся… Думаю, будет правильным вас познакомить.
Элге нервно облизнула губу, и ему немедленно понадобилось поцеловать её, ещё раз, как будто не делал этого давным-давно.
— У меня голова кружится от этого всего, — пожаловалась девушка, укладывая эту самую
