И правда, в замковые ворота, поскрипывая на ходу, въезжали несколько груженных кожами и глиняными горшками возов, за которыми, блея, послушно бежала небольшая овечья отара. На переднем возу сидел, попыхивая своей извечной трубкой, глава клана Мак-Анс, причем выглядел он куда старее, чем в прошлый раз, хотя времени прошло всего ничего.
Нехорошие предчувствия, до того немного размытые, начали крепнуть.
– Надо, наверное, как-то реагировать на происходящее? – неуверенно спросил у сокланов Слав. – Ну, все же она одна из нас?
– Радостно закричать? – предположила Мысь, которая, похоже, все же отложила свой поход в подземелья.
– Сомнительный повод для ликования, – осек ее Шеркон. – Я бы лучше начал какой-то заговор плести. Опять же придется все в сундук прятать от ее загребущих лап.
– Ой, ладно, один раз взяла у тебя без спросу дымовые дротики – и что? – моментально вызверилась на него фея. – Подумаешь! Если тебе чего мое нужно, только скажи!
– Координаты места, – подала голос со ступеньки Фрейя.
– Какого именно? – Повернулась к ней Трень-Брень.
– Где полностью забирают совесть и страх, но выдают глупость и наглость, – пояснила магичка. – Я туда схожу и стану такой, как ты. Так жить проще.
– Ну, знаешь! – похоже, не на шутку обиделась на нее фея, по крайней мере, такого количества искорок, которые полетели из нее в разные стороны, я никогда до того не видел. – За кого ты меня считаешь?
Вот тут все на площади и отмерли, наперебой начав выкрикивать фее свои версии ответа на ее вопрос, причем, наряду со многими игроками, в этом участвовали и местные жители. Отдельно стоит заметить, что версии «чума бубонная», «бич божий», «демониха» и «пятая всадница Апокалипсиса» оказались из них самыми добрыми и незамысловатыми.
Трень-Брень немного ошарашенно смотрела на происходящее и слушала разноголосый гомон, я же приметил жест дядюшки Саймона, которым тот подозвал меня к себе, и обреченно побрел к нему, догадываясь, о чем именно пойдет речь.
– Привет тебе, Линдс-Лохен. – Слез он с воза тогда, когда я подошел поближе, а после обнял меня. – Вот и встретились. Прямо как не расставались.
– Ну да, ну да, – пробормотал я. – Что-то вроде того.
– Не буду ходить вокруг да около, сынок. – Приобнял меня Мак-Анс за плечи. – Не люблю я этого, годы мои не те. Короче, молод еще мой парень для женитьбы. Молод! Погорячился я, понимаешь.
– Да какой молод?! – возмутился я. – Он же на празднике присвоения имени наследнику короля был, я его там видел! Здоровенный лоб, ему не то что жениться пора – ему можно воинов твоего клана в бой вести за собой.
– Ну, война войной, а свадьба свадьбой, – резонно возразил мне дядюшка Саймон, который, похоже, с намеченных позиций отступать не собирался. – Убивать кто хочешь может, невелик труд. А вот семью создавать – дело посерьезней, тут надо в возраст войти подходящий, ума набраться. Мой пока не готов – и все тут!
Господи, это чего же такое надо сотворить, чтобы даже НПС довести до подобного состояния? И не какого-то экзальтированного южанина или обитателя Западной Марки, а вот этого невозмутимого гэльта?
– Но я понимаю, что такой поступок вождя клана не красит, – продолжил Мак-Анс. – Мы ударили по рукам, договорились, теперь позор ляжет на меня, как изменившего своему слову, да и на твою дочь тоже, потому вот что я тебе, Линдс-Лохен, предлагаю: свадьбе быть, но позже. Года через три. Или лучше через пять. Мой сын другую девку под нашу крышу не приведет, не сомневайся даже. Как решили, так и случится. Только позже.
– Дядюшка Саймон, я понял, что ты задумал. Не-а, тебе больше пяти лет отмерено, – вздохнул я. – Ты вон какой крепкий, жилистый…
– Может, война какая выйдет, я на ней голову и сложу, – поняв, что его хитрость разгадана, отозвался Мак-Анс. – Мир стал неспокоен, может, повезет. Ты погоди, это не все. Мой клан всегда вел дела честно, парень. Всегда. И ты тоже наших кровей, кто бы там что ни говорил. Потому забирай пятнадцать баранов, на возу лежат три топора отменной ковки, и вот тебе пять мер серебра. Подставляй ладонь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я на автомате выполнил требуемое, и глухо звякнувший кошелек опустился в мою руку.
– Выкуп отдан, можешь не сомневаться, что раньше или позже мы породнимся, – заявил старик. – Но не сейчас! Ты согласен, Линдс-Лохен? Или пойдем к королю, пусть он решает, кто прав, а кто нет?
– Согласен, – вздохнул я, понимая, что эти судилища никому не нужны. Горцы в скорых войнах должны были стать острием моего меча, так что ссоры точно не ко времени. – Потом так потом.
Мак-Анс шумно выдохнул, а следом за ним радостно заорала фея, заставив собак завыть еще громче, а местных жителей – вздрогнуть.
– Да! – орала она. – Все, отмучалась! Я вернулась домой навсегда! Квест в отложенные перешел, я обратно не поеду!
Фрейя встала со ступенек и жалобно глянула на меня с немым вопросом в глазах. Мне же осталось только взор отвести в сторону. Что я ей мог ответить? Ничего.
– Так допекла? – вздохнул я. – Если честно?
– От кого ты эту занозу прижил, приятель? – Пыхнул трубкой повеселевший дядюшка Саймон. – И скажу так: лучше бы ты тогда портки не расстегивал и на ту девку не залезал, даже если очень хотелось ее помять! У тебя же не дочь, Линдс-Лохен, у тебя моровое поветрие, которое за собой живых не оставляет! Она в моем клане прожила всего ничего, считаные дни, но мне этого хватило. Думал, моя старуха быстро ее к делу примучит да остругает, что полешко для очага, а получилось-то наоборот!
– Это как? – опешил я. – Что, моя Тренька твою супругу… Даже не знаю… Побила?
– Да лучше бы побила! – Плюнул на камни площади Мак-Анс. – Ей-ей! Хуже! Куда хуже! Она с ней и с другими женками да девками разговоры разговаривала, а те ее слушали! А после самая жуть и началась. Она такие речи вела, что мои воины ее только чудом в мешок не засунули.
– В мешок? Зачем?
– Чтобы утопить! – рыкнул гэльт. – Зачем еще? Недотепа твоя вбивала нашим женщинам в голову то, что они имеют право сами выбирать, какой дорогой в этой жизни идти. Хуже того: советовала этим дурам мужей и отцов не слушать, самим решать, с кем жить и от кого рожать. И называется это фимизм!
– Феминизм, – поправил я его мрачно. – Что еще?
– Еще? – зарычал дядюшка Саймон. – Она начала заводить речи о том, чтобы женщины вошли в совет клана. Каково?
– Лихо, – признал я.
– Королю я ничего говорить не стану, понятное дело, потому как тебя уважаю, но лучше бы тебе ее куда-то отправить, – посоветовал мне Мак-Анс, немного успокоившись. – На Запад лучше всего, где, по слухам, подобной срамотой никого не удивишь, они все там малахольные. А в Пограничье этот фимизм никому не надобен, у нас и так все хорошо. И еще: разведал бы ты, кто ей всю эту чушь в голову вбил. Явно этот человек тебе не друг, а враг. Узнай про подобное остальные вожди кланов – они очень недовольны будут!
Я пообещал узнать, зло глянув на фею, которая уже о чем-то болтала со Славом. Тот по-прежнему ей симпатизировал, несмотря на все провинности этой непоседы.
Мак-Анс похлопал меня по плечу, подал какой-то знак одному из сопровождающих обоз людей и отправился во дворец. Промелькнула было мысль последовать за ним, глянуть на реакцию Лоссорнаха, когда тот узнает новости, но сделать этого я не успел, поскольку именно в этот момент молоденький гэльт из клана Мак-Анс подогнал ко мне блеющих баранов.
– Вождь лучших из отары выбрал, – с гордостью сообщил он мне и вручил длинную хворостину, – в знак высокого уважения.
– Новая напасть, – пробормотал я, глядя на подаренную живность, которая начала жаться к моим ногам, как видно, почуяв нового хозяина. – Только этого мне и не хватало! А ну брысь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ой, какие миленькие! – взвизгнула Флакки, только-только появившаяся на площади. – Овечки!
– Бараны, – поправил ее я, а следом за тем сунул в руки девушки хворостину. – Нравятся? Отлично! Теперь это твоя головная боль.
– А что я с ними делать стану? – опешила девушка.
