— Теперь вы уже окончательно освободились? — спросил я.
— Да, мой рабочий день кончился. И ваш также.
— Разве я работал?
— А разве нет? Так вот понемножку и войдете в курс дела.
Мой рабочий день! Было так приятно услышать эти слова. Все это утро я чувствовал в себе радостное волнение: как будто я вновь возвращался в строй после слишком затянувшейся отлучки.
— Если бы вы знали, Елена Николаевна, как мне надоело зубрить в одиночестве. В семье, как говорится, и каша гуще, а в одиночку и мед покажется горек.
— Со мной вам скучно не будет, вот увидите.
— Я уже вижу.
Отдохнув после обеда, мы пошли в Городской экономический совет. Он помещался в небольшом пятиэтажном здании, расположенном в глубине парка. В широко открытые стеклянные двери дома то и дело входили и выходили люди.
Сектор учета располагался на первом этаже. Мы вошли в почти пустую комнату, вдоль стен которой высились пульты с лампочками. Посредине стоял письменный стол с каким-то аппаратом.
— Здравствуйте! — неожиданно донеслось откуда-то сверху на английском языке. — Вам нужно встать на учет или сняться с учета? — это говорил автоматический секретарь. Вопрос был повторен по-русски и по-китайски.
— Встать на учет, — ответил я. И тут же услышал ответ:
— Подойдите к письменному столу, возьмите чистый бланк и заполните его. — Ответ автомата прозвучал уже только на русском языке.
Я сел за стол, взял бланк. Елена Николаевна села рядом, чтобы помочь мне отвечать на вопросы анкеты.
Когда дело дошло до вопроса: «Какую квартиру вы желаете иметь?» — я вопросительно взглянул на Елену Николаевну.
— Зачем вам квартира? — удивилась она. — Разве вам плохо у меня?
— А я не стесняю вас?
— Александр Александрович! — произнесла она с укором. — Пишите, квартира не нужна.
— Нет, я все же напишу, что нужна квартира из двух комнат. Посмотрю, что на это ответит автомат. Мне интересен сам процесс.
Я пробил на бланке две дырочки в указанном квадратике, положил его в узкую, как у почтового ящика, щель аппарата, стоявшего на столе передо мной. Несколько секунд в комнате царило молчание. По всей вероятности, прибор обрабатывал заполненную карточку и «вдумывался» в нее. Затем внутри прибора что-то щелкнуло, и он произнес:
— Посмотрите на карту города. Горящими лампочками обозначены свободные двухкомнатные квартиры.
Я подошел к карте Торитауна, висевшей на стене. Миниатюрными красными лампочками были обозначены свободные двухкомнатные квартиры.
— Если вам подходит какая-нибудь квартира, — проговорил автомат, — наберите ее номер. Если вы временно отказываетесь, надавите кнопку с соответствующей надписью.
Я надавил кнопку, лампочки погасли. Голос автомата проговорил:
— Спасибо за посещение. Если у вас нет больше вопросов, то вы свободны. До свидания.
Меня поразила четкость организации учета. Точно было известно число жителей города, а следовательно, и запросы города в целом. Все операции в секторе учета производились машинами по заранее намеченной программе. Сюда поступали сведения обо всех израсходованных товарах в магазинах и столовых. Умные, быстродействующие машины сортировали их по группам и направляли в областной экономический центр, где на основании этих данных принималось решение об увеличении или уменьшении производства того или иного продукта потребления.
Данные отдельных областей объединялись в сводках целых стран и затем поступали во Всемирный экономический совет.
— Ну и жара! — воскликнул я, когда мы вышли на улицу. — А почему в помещении так прохладно? Какое-нибудь специальное охладительное устройство?
— Да. В тропиках потолки красят не обычными белилами, а полупроводниковым красителем белого цвета. Стоит пропустить сквозь него слабый ток, и с потолка льются вниз тяжелые струи холодного воздуха.
— Остроумно. Ну, так куда же мы пойдем?
— Пойдемте в Северный парк. Там есть большой искусственный каток и пляж на берегу канала. А попозже можно, если хотите, побродить по городу. Я познакомлю вас с нашим Торитауном.
…Мы вернулись домой уже к ужину.
Быстро темнело. Вечерний город казался еще красивее, чем днем. Каждое здание примерно до второго этажа было окрашено светящейся краской нежно-желтого цвета. Днем под действием солнечных лучей в краске накапливалась энергия, а с наступлением темноты краски начинали светиться неярким, приятным для глаз светом. Каждый дом имел какую-нибудь характерную деталь: на одном вдоль окон второго этажа шла светящаяся ярко-синяя полоса, на другом ярко-красная, дальше фиолетовая, за нею зеленая, оранжевая… Город сиял, точно был иллюминирован к празднику. Разными цветами обозначались указатели переходов через улицы, номера домов и названия улиц. Это было оригинальное и чрезвычайно экономичное решение проблемы уличного освещения, украшавшего вечерний город. Краски светились всю ночь и практически не требовали никакого ухода, так как были нечувствительны к резким переменам температуры и к атмосферным осадкам.
Остаток вечера мы провели дома. Удобно расположившись у окна гостиной, мы с интересом рассматривали мой старый альбом советских марок.
Вот марки первых лет молодой Советской республики. В помощь голодающим Поволжья… Голод… Каким странным и непонятным было для людей нового общества это слово! Вот следующая серия. Первая сельскохозяйственная выставка. На марке изображен трактор с огромными задними колесами. Вот маленькие, но очень выразительные марки с портретом Ленина в траурной рамке.
Теперь я смотрел на свой альбом уже не глазами филателиста, скрупулезно подсчитывающего зубцы на марках, — передо мной была частица прежней жизни, дневник минувших событий.
…Утро следующего дня выдалось очень жаркое. На небе не было ни облачка. Тропическое солнце, несмотря на ранний час, палило так беспощадно, словно хотело сказать участникам эксперимента: «К чему вы готовите мне помощника? Я и так прекрасно справляюсь со своими обязанностями».
К восьми часам все собрались у подземной лаборатория. Участники эксперимента нетерпеливо ждали назначенного часа, волновались.
Без четверти девять прибыли два представителя физической секции Всемирной академии наук. Елена Николаевна отдала распоряжение покинуть подземную лабораторию.
Когда последний человек вышел из подземной лаборатории, Елена Николаевна приказала:
— Начать откачку воздуха!
Тут же, обращаясь к членам Всемирной академии наук, она пояснила:
— В камере, где расположен атомный заряд, в течение пяти минут будет создан почти полный вакуум. Это значительно ослабит действие взрыва на стены подземной камеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
