низов общества, было в нём что-то авторитетное, да и по возрасту он Рику в деды годился – ему было около пятидесяти. Его слушались все.
– Слушайте, – обратился Фил то ли к Захару, то ли к Бобу. – А что за хрень насчёт убийства летописца? В гавани ходили слухи, что это Дайрус его шлёпнул. Как думаете, правда?
Боб, чьё выражение лица было трудно разглядеть из-за густой длинной бороды и усов, буркнул:
– Може, правда. Токма в Нортхеде о том не балакай. Головы лишишься, навроде некоторых.
– Каких-таких некоторых?
– Да убивцев тех. На куски их порубили.
– А это точно они самые?
– Так кажет Летопись.
– Откуда ей знать, кто там кого кокнул? Не сам же этот летописец туда вписал имена своих убийц?
– Летописец ничего не вписывает, он переписывает то, что сообщает ему Летопись, – вмешался Захар.
Рик и Дим с интересом прислушивались к разговору.
– А что это вообще за Истинная Летопись? – негромко спросил Рик Захара. – Я что-то слышал, но не думал, что это правда. Король Айварих сказал, что она теперь во дворце… – Рик осёкся.
Захар кивнул на Боба:
– Вот он видал, как её переносили. Небось, король летописца нового назначил, ежели имена убийц там узрел?
Рик нехотя кивнул:
– Откуда ты столько знаешь?
– Все знают, да не все веруют, али позабыли уже. Вестимо, кое-кто постарался ради этого. Но предания живут по сию пору, ибо истина сокрыта глубже знания и веры.
– А ты не расскажешь? – попросил Рик неуверенно.
Самайя тоже хотела послушать: упоминание о таинственной Летописи будоражило душу, голова гудела от какофонии голосов и странных теней. Что-то коснулось её, но и это была тень – тень Дима рядом.
Захар оглянулся на тёмные верхушки деревьев, поворошил костёр.
– Сказывают, давным-давно Нейского перешейка не было в помине, канала тоже. Нельзя было понять, где кончалась Барундия и начиналась Сканналия. То была одна земля, и народ на ней обитал один – сканты. Они были язычниками, повсюду стояли их алтари да священные дубовые рощи. У нас роща была на Волаге, другое святилище они воздвигли на месте Волхидской площади в Нортхеде. Богов у скантов двенадцать, ещё дети богов, многие разные существа навроде леших, оборотней и водяных. Жрецами скантов были волхиды, это, скажу я вам, люди были особенные. Чародейство, алхимия, предсказания – всё как положено. Они владели такими познаниями, что короли порой отдавали им целые состояния. Ну, вестимо, в ту пору королей-то и не было. Были вожди, чьи дружины враждовали друг с другом. Вожди завлекали волхидов: те славились умением колдовать, лечить смертельные раны да вещать о грядущем. Знания волхиды передавали друг другу из уст в уста, обучение шло в глухих лесах или глубоких пещерах в горах. Учение отнимало долгие годы, волхиды высоко ценили себя и сами решали, оставаться ли с вождём. Иначе – ищи ветра в поле.
И вот однажды волхид по имени Девин явился к вождю Свенейву Победителю. То есть это он опосля стал Победителем, а в ту пору был одним из многих скантских вождей – не сказать чтоб шибко сильным. Как любой вождь, Свенейв мечтал видеть вокруг поменьше вождей и побольше холопов, но у многих вождей имелись волшебные вещицы, супротив которых не попрёшь: у одного меч-кладенец, у другого лук бил без промаха, третий владел камнем судьбы, четвёртый не боялся никаких ран. Поговаривают, это всё пришло от богов, поелику при всех этих вождях жили волхиды, все же волхиды – потомки богов.
Свенейв попросил Девина отыскать способ узнавать, что делают другие вожди. Девин подумал-подумал да и согласился. Он отправился в загробное царство бога Селевруна, где заколдовал для Свенейва листок пергамента. Селеврун потребовал в обмен отдать ему Иштирию, Свенейв согласился: там всё равно сплошь горы да снега. Селеврун магией прочертил на земле глубокую линию от моря до моря, с тех пор она так и обзывается – Черта. Она не пропадала даже после ливней. Взамен Свенейв получил волшебный пергамент.
– Это была Истинная Летопись? – с любопытством спросил Рик.
– Можно и так сказать. Стоило записать имя любого человека, как пергамент сообщал, где он и что делает. Любой враг как на ладони пред тобой. Свенейв пришёл в восторг. Однако не всё оказалось так просто. Летопись писала кровью того, кто задавал вопрос, такова была плата за её услугу.
– Но ведь можно заставить писать слугу? – спросил Сильвестр.
– Да, – Фил причмокнул губами. – Какой вождь захочет проливать кровь вместо чернил?
– Тот, кто не желает делиться знанием. Свенейв берёг волшебный пергамент, никому его не показывал, тем паче читать по нему мог лишь тот, у кого в жилах текла кровь Свенейва. Так устроил Девин, ибо Свенейв боялся, как бы подарок бога не использовали против него самого.
Годы шли, Свенейв завоёвывал всё больше земель. Он ведал, где какой вождь живёт, куда идёт в поход, кто его враги, чем он болен, где хранит золото…
– Даже о чём он треплется ночью во сне? – передразнил Фил.
– Нет, – серьёзно возразил Захар. – Летопись отображала поступки с письменами, а вот слова и думы не могла.
– Почему? – спросила Самайя.
– Они слишком быстры. Их нельзя уловить и удержать. Летопись показывает лишь то, что происходит ровно в этот миг, – Захар зевнул.
– Ну и как? Свенейв победил всех? – жадно спросил Рик, испугавшись, что Захар ляжет спать.
– Вестимо. Он овладел многими волшебными вещицами. Их невозможно было спрятать. Стоило Свенейву спросить у Летописи, где находится, к примеру, меч-кладенец, он получал подробнейший ответ. Оставалось собрать отряд головорезов – и в путь. Свенейв покорял племя за племенем, он знал столько тайн, что его считали чародеем и прозвали Победителем. Свенейв назвал себя князем, выстроил роскошный деревянный терем с оградой. Черту Свенейв охранял ретиво: за попытку пересечь её ради охоты, к примеру, людей ловили и казнили. Лес в тех местах заполонили охотники за головами: Свенейв платил им щедро. Все деревни по ту сторону Черты сожгли, их жителей либо перебили, либо они бежали на юг. Иштирия обезлюдела, стала покрываться снегом даже летом, люди начали чураться тех мест. Они верили, что Селеврун обосновался именно там.
– Баили, коль задул северный ветер, то Селеврун гневается, что уговор нарушен, – припомнил Боб, – а ветер тот нёс неурожаи да холод, вот Свенейв слово и держал.
– Не то чтобы Свенейв был плохим правителем, – продолжал Захар. – Он не казнил зазря, судил верно благодаря Летописи, простые люди его почитали богом и любили, ибо он не отнимал последнее. Он много торговал, при нём возводили новые святилища. Его земли простирались далёко, даже Летопись не могла описать, что творится на окраинах. Он так свыкся с победами, что забылся и как-то раз попросил её поведать обо всех доходах подданных, чтоб назначить им подати по справедливости. Летопись стала
