был он доверенным человеком самого Бориса Годунова. И Годунов отправил его на Дон с посланием против самозванца. Но казаки связали царского посланца и переправили его в Польшу. Здесь они передали его Димитрию Ивановичу.
Димитрий обрадовался этому и спросил:
– Где он?
– Дворянин Хрущёв в руках твоих слуг, царевич, – ответил донской наказной атаман.
Царевич посмотрел на секретаря Бучинского. Тот ответил.
– Пан Мнишек отправил его в пыточный подвал!
– Как? – вскричал Димитрий. – Зачем?
– Таков приказ пана Мнишека!
– Но привезли сего дворянина мне, а не пану Мнишеку. Давно он там?
– Один день и ночь, – ответил Бучинский.
– Проводи меня туда, пан Бучинский.
– Как прикажет, ваша вельможность.
Димитрий повернулся к казакам:
– А вам жалую сто золотых! И сегодня пить за мое здравие станете лучшие вина!
– Слава государю! – закричали донцы.
– Я всегда награждаю верных!
Димитрий вместе с Бучинским прошел в подвалы замка, где содержались осужденные воеводским судом преступники.
– Мне сие не нравится, пан Бучинский.
– О чем говорит его вельможность?
– О том, что Мнишек распоряжается моими людьми. Это пленник мой. И не воеводе решать его судьбу.
– Но мы во владениях воеводы, ваша милость. Мне и самому это не нравится.
– Пан Бучинский, я также кое-чего стою в предстоящей большой игре. И пусть пан Мнишек помнит, что без меня у него ничего не выйдет. А он хочет многого.
Они спустились по лестнице. Бучинский сделал знак страже и те открыли двери камеры.
– Прошу ваше высочество пройти!
Царевич вошел. Внутри царил полумрак.
– Факелы сюда! – приказал Димитрий.
Бучинский повторил приказ. Пространство камеры осветилось.
Петра Хрущова еще не пытали. Но с него содрали кафтан, шапку, штаны и сапоги. Он остался в одном исподнем17
Хрущёв был крупным коренастым мужчиной лет сорока, с сильными руками, привычными к сабле и копью. Его круглое лицо обрамляла окладистая черная борода.
Стража пинками подняла Хрущёва с соломенной подстилки.
– Встать!
– Наследник трона перед тобой!
Хрущёв поднялся. Он увидел царевича.
«Неужто, сам передо мной? – подумал дворянин. – Точно! Судя по приметам – он! Самозванец!»
– Я есть Димитрий Иванович, – сказал тот. – И я пришел к тебе, дворянин Хрущёв.
Дворянин, звеня цепями, неуклюже поклонился царевичу.
– Ты, как мне сказали, верный слуга Годунова?
– Я служу Руси, ваша милость. И коли Русь доверила корону Борису, то я его слуга.
– Хорошие слова, Петр Хрущев. Я уважаю смелых людей. И не хочу тебя мытарить в подвалах.
– Но я в железах, – Хрущев поднял руки.
– Но ты пока мой враг, Хрущев, и служишь узурпатору моего трона. И я могу предложить тебе присягнуть мне. Тогда отношение к тебе изменится.
– Ваша милость предлагает мне службу?
– Ты русский, а я сын Ивана Василевича. Я твой законный государь. Станешь мне служить, Хрущев?
Дворянин опустился на колени перед Димитрием.
«С чего мне хранить верность Годунову? Много он дал мне за мои прежние заслуги? И с чего мне отдавать за него голову?»
– Так что скажешь, Хрущев?
– Готов служить моему законному государю! И готов сказать тайное!
Царевич обернулся к сопровождавшим его. Видали? Как он ловко все провернул. Его враг стал сразу его другом, и так будет и на Москве!
Он сказал:
– Говори! Говори, Хрущев.
– На Москве знают, что царевич в Литве собирает войска. Но Годунов не считает сие опасным.
– Вот как? – спросил самозванец.
– Он не верит в твою, государь, силу. И потому гарнизоны западных крепостей Годуновым не усиливались.
– И с чего это Годунов такого низкого мнения обо мне? – голос самозванца дрожал от негодования.
– Дак говорили Борису, что де нет у тебя, государь, осадной артиллерии и не взять тебе ни одной крепости по границам.
Осадной артиллерии у самозванца действительно не было. Но Димитрий и не рассчитывал на штурм крепостей. Его армия для такого слишком мала.
– Я полагаюсь не на пушки, Хрущёв! Моя сила в моих людях! Они окажут мне помощь и без пушек!
– Оно так, мой государь, – склонил голову Хрущев.
– Расковать! Из подвала перевести в крыло для слуг. Содержать под стражей, но с почтением!
– Да, государь! – ответил Бучинский…
***
Секретарь спросил Димитрия:
– Зачем ваша милость его отпустила? Неужели верите ему?
– Дело не в том, пан Велимир. Он человек Годунова и если станет служить мне, то делу моему от того большая польза будет.
– А если он изменит?
– Для того я ему пока полной веры и не дал. Но, думаю, он станет служить мне верно!
– А что скажет пан Мнишек?
– С паном Мнишеком я сам поговорю. И, не стоит забывать, что казаки привезли сего пленника мне, а не пану Мнишеку.
– Как прикажет, мой господин.
– А что новый шляхтич, пан Велимир?
– Нильский?
– Да. Как он устроился в твоей хоругви?
– Он мне не шибко нравится, государь.
– С чего это? Не можешь ему простить его умение рубиться на саблях?
– Это не то, государь. Не думаю, что он добровольно пожелал служить твоему делу.
– Но многие идут ко мне из шляхты совсем не из желания мне помогать. Они хотят почестей и золота. Чем Нильский хуже остальных?
Бучинский пожал плечами. Пусть решает сам царевич…
***
Пан Велимир Бучинский принял Нильского в отряд с большой неохотой.
– С чего, пан поручик, решил присоединиться к нам?
– Пану кавалеру, я не понравился?
– Пан поручик, не ответил на мой вопрос.
– Но я ответил на вопросы царевича.
– Пан станет служить под моей командой. И я хочу знать, что пану здесь понадобилось?
– Хочу помочь принцу занять трон, который ему положен по праву рождения! – ответил Нильский. – Такой ответ пана удовлетворит?
– Но пан более не будет поручиком гусарской хоругви. Нынче пан просто боец моего отряда. Пан это понимает?
– Да.
– Странно, пан. У князя Замойского пан имел положение. Быть поручиком его надворной хоругви весьма почетно. Здесь многие отдадут полжизни за такое положение.
– Готов служить пану Димитрию и на таких условиях.
– Ради Димитрия Ивановича?
– Ради него и ради панны Елены.
Бучинский нахмурился еще больше. Этот шляхтич слишком наглый. Говорит откровенно и ничего не боится.
– Но панна Елена не для вашей милости, пан поручик.
– А для кого она?
– Я давно заприметил панну. И я оказал уже услуги принцу. Он отдаст Елену за меня!
– А что она?
– Я не понял пана.
– Что она сказала на сие? – спросил Нильский.
– А пану до того есть дело? – грубо спросил Бучинский.
– Конечно, есть, если и я имею интерес до панны!
– Пусть пан направит свой интерес в иную сторону. При дворе пана воеводы Мнишека много красавиц.
– Вот как? Так отчего же пану самому не воспользоваться своим советом?
Бучинский зарычал от бешенства.
– Я уже сказал, пану поручику, что имею виды именно на панну Елену.
– Но отчего я не могу иметь виды на панну? Разве панна дала слово вам?
– В том нет нужды! Но я, Велимир Бучинский, потомственный шляхтич имею виды на панну Елену.
– Но и я, Ян Нильский, потомственный шляхтич, имею виды на панну Елену. И готов с ней говорить про это! И пусть панна Елена сделает выбор!
– Выбор уже сделан! – сказал Бучинский.
– Кем? Вами?
– Пан знает, кто есть панна Елена? Она под покровительством пана царевича.
– Но я стал служить царевичу.
– И причина тому – панна?
– А если так? Что скажет, пан?
Бучинский не ответил и только посмотрел
