– Все, закрыли тему.
– Дура! – убежденно заявила Инка. – Слушай, а может, мне поговорить с господином Севериным, на правах знакомой, так сказать? Пусть бы пристроил тебя к себе в компанию.
– Я не дура, – огрызнулась Сима. – Я реалистка. Имел в виду таких, как я, твой господин Северин.
– Ну, как хочешь. А то я могу попробовать…
– Не нужно. И вообще, мне кажется, что ты с ним не в таких хороших отношениях.
– Что верно, то верно. Зато папа мой с ним в хороших отношениях. Многие бы хотели, чтобы их физиономии засветились на страницах «Хозяина жизни». Знаешь, какая это реклама!
– Не знаю и знать не хочу. Это совершенно не мой уровень, – отмахнулась Сима.
– Мало ли, а вдруг этот уровень, когда-нибудь станет твоим? – глубокомысленно изрекла Инка.
– Ну конечно!
– А что? Давай-ка за это выпьем. За то, чтобы несбыточное становилось сбыточным!
– Сбыточным? Чувствуется, что ты будущий журналист. Ну, давай выпьем, за сбыточное.
Они подняли бокалы.
7
Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Еще утром Сима чувствовала только легкое недомогание, а к вечеру она уже умирала. Температура сорок с половиной. Слабость такая, что невозможно встать с постели. И головная боль, мучительная, до тошноты.
Сима уже выпила упаковку аспирина – все без толку. Она набрала Инкин номер.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил ей равнодушный механический голос.
Сима застонала. Теперь все. Инка «временно недоступна». Больше помощи ждать неоткуда. Вадик в Питере на каком-то там семинаре. Инкиных родителей она ни за что не потревожит.
Соседи? На ее площадке две бабульки-пенсионерки, увлеченные только бразильскими сериалами и дворовыми сплетнями. Толку от них ноль. В лучшем случае поахают, что молодежь нынче хилая пошла, да посоветуют компрессик холодный ко лбу приложить.
Конечно, есть еще скорая помощь, но это на самый крайний случай. Как-то неловко беспокоить людей из-за банальной простуды. У них и так работы хватает.
Что остается? Ничего. Лечь в постель, накрыться одеялом и ждать, когда «все само рассосется»…
В дверь позвонили.
Может, Инка?
Господи! Сделай так, чтобы это была она!
Сима кое-как встала, набросила на плечи пуховую бабушкину шаль. Голова кружилась, зубы выбивали дробь, руки и ноги предательски дрожали.
Главное – успеть доползти до двери до того, как Инка решит, что никого нет дома.
– Иду, – хотела крикнуть она. Вместо крика получилось сдавленное шипение.
Илья уже собирался уходить, когда дверь, наконец, распахнулась. Сима стояла в полумраке прихожей и болезненно щурилась.
– Ты? – спросила она как-то вяло.
– Я. Можно войти?
– Входи.
Она посторонилась, оперлась спиной о стену. Илья с удивлением посмотрел на пуховую шаль. На улице – двадцать пять, а она закуталась в эту нелепую старушечью шаль. И свет в прихожей не включает. Может, экономит?
– А что происходит? – спросил он и потянулся к выключателю.
Вспыхнул свет. Сима зажмурилась.
– Выключи, – она прикрыла глаза рукой, – слишком ярко.
– Ярко? – не разуваясь, он шагнул к Симе. В электрическом свете она выглядела ужасно – синие тени под глазами, лихорадочный румянец на бледных щеках и сухие, потрескавшиеся губы.
– Что случилось? Ты болеешь?
Она молча кивнула в ответ.
– Давно?
– С сегодняшнего утра, – она поплотнее закуталась в шаль.
– Врача вызывала? – Илья взял ее за руку. Рука была холодной как лед. Он нетерпеливо отбросил прядь волос с ее лица, прикоснулся губами к виску. – Мама дорогая! Ты же горячая как печка! Давай-ка в постель.
Похоже, ей действительно было очень плохо, потому что она даже не сопротивлялась, когда он подхватил ее на руки.
– Какая у тебя температура? – спросил он после того, как укрыл Симу всеми имеющимися в доме одеялами.
– Почти сорок один, – ответила она, выбивая зубами барабанную дробь.
– С ума сойти! Ты что-нибудь приняла?
– Аспирин… много…
– И что?
– Ничего.
– А почему ты одна в таком состоянии?
– Не могу дозвониться до Инки.
– Это кто?
– Подруга.
– Ладно, до подруги ты не дозвонилась, а где родственники? – Илья начинал злиться. Что за родня такая?! Девочка загибается, а рядом никого! – Ну, где твои родственники? – спросил он резко.
– У меня никого нет. Извини… – она отвернулась к стене.
Вот, черт! У нее никого нет! Он орет на нее, а она еще и извиняется.
– Тогда нужно было… – Илья осекся. Он чуть не сказал: нужно было позвонить мне. – Тебе очень плохо? – решил он сменить тему.
– Угу.
– Давай вызовем «скорую».
– Нет! Пожалуйста! Мне не настолько плохо!
– Ну конечно! Я вижу… – Илья задумался. – Ты потерпишь еще полчасика?
– Да.
– Все, тогда я пошел, – он встал.
– Илья!
– Не волнуйся, я скоро вернусь. Ты только дверь не закрывай на замок, на всякий случай. Добро?
– Да.
– Вот и умница. Поспи пока. Я скоро.
* * *
Илья завел джип и потянулся за мобильным телефоном.
– Макс! Привет! Это Северин. Ты где?… Дома? Отлично! Нужна твоя помощь… Да, дело не терпит отлагательств… Нет, с моими все хорошо. Слушай, я к тебе уже еду. Через пятнадцать минут буду и все объясню. И еще, выйди сам на стоянку, а то я в таком виде, что меня охрана не пропустит… Нет, со мной тоже все в порядке. Макс, давай все подробности при встрече?… Спасибо, друг. Значит, через пятнадцать минут на стоянке.
Илья отключил телефон.
Макс Куликов был другом детства. Он работал сосудистым хирургом в очень известной клинике и подавал большие надежды. Илья надеялся, что Макс разбирается не только в хирургии.
Куликов оправдал все его надежды. Когда Илья подрулил к подземной автостоянке, тот уже ждал его на въезде.
– Надеюсь, у тебя очень веские причины, чтобы вырывать меня из объятий прекрасной дамы на ночь глядя? – спросил он, бросив лишь слегка удивленный взгляд на экзотическую экипировку Ильи.
– Думаю, что веские. Сейчас твоя помощь необходима еще одной прекрасной даме. Боюсь, что своими силами мне не справиться.
Макс выслушал его сбивчивый рассказ.
– Так, думаю, нужно разбираться на месте. Я сейчас заскочу за своим чемоданчиком, а потом ты остановишься у круглосуточной аптеки и мы купим кое-какие лекарства.
– …значит, запомнил? Ты врач из Красного Креста, альтруист и филантроп… – Илья заканчивал последний инструктаж уже у дверей Симиной квартиры.
– Я все прекрасно помню, – прошептал Макс. – Я врач-альтруист, а ты бомж-филантроп. Не волнуйся.
Илья толкнул дверь.
