до твоих игрушек! – нервно воскликнула Таня, которая отлично знала об увлечении сестры: одно время Лиза регулярно ходила в тир, но занятия и стрельбой, и верховой ездой отнимали слишком много времени от учебы, и поэтому от стрельбы пришлось отказаться.
Лиза разочарованно вздохнула и поспешно принялась перебирать бумаги в сундуке. Тетрадь должна была лежать сверху, как сестры узнали от Адриана, но ее не было. Газеты и журналы; какие-то книги в мягких обложках, в основном детективы, больше всего Сименона, Жапризо и Агаты Кристи[24]; старые школьные тетрадки, сохраненные на память, наверное, еще родителями Адриана, с аккуратно подписанными обложками: «Математика. Тетрадь Жерома Марсо», «Французский язык. Тетрадь Клоди Фаншон»… Но ни намека на коричневую кожаную обложку, в которую были переплетены пожелтевшие листы, исписанные Дэвэном Марсо!
Тем временем Таня на всякий случай осмотрела весь чердак.
Напрасно!
– Она была здесь, это точно! – пробормотала Лиза, и голос ее задрожал. – И унесла тетрадь. Бежим!
Сестры бросились вниз по крутой лестнице, хватаясь за перила, чтобы не упасть, и думая только о том, как бы оказаться подальше от этого дома, где только что побывала ведьма. Выскочили на крыльцо, прикрыли дверь; по очереди неуклюже придерживая друг перед другом калитку, протиснулись наружу; вскочили на велосипеды и понеслись прочь из этой деревни, над которой словно нависла зловещая черная тень Калиго Корней.
Они не заметили, как домчались до мостика над высохшей речкой, взлетели по крутому подъему, пронеслись мимо рощ и полей, свернули к лавуару и, наконец, соскочив с велосипедов, позвали:
– Бруйяр! Адриан!
Когда из-за деревьев показался серый конь, девочки вздохнули было с облегчением, что за время их отсутствия с ним ничего не случилось, но тут же понурились, не зная, как сообщить ему печальное известие. Конь весело поскакал к ним, но после первых же слов о том, что рукопись исчезла и, скорее всего, ее похитила Калиго Корней, приуныл.
Нет, приуныл – не то слово. Адриан был в ужасе. Он даже не спросил, почему девочки решили, что рукопись похитила Калиго Корней. Какая разница, кто украл заветную тетрадь?! Адриан так надеялся, что она найдется, а в ней есть средство спасения!
Тяжелая тоска овладела им, и он почувствовал, что затосковал и Бруйяр.
«Он так же хочет от меня отделаться, как и я от него», – еще раз подумал Адриан. Эта мысль почему-то не слишком его ободрила, хотя, казалось бы, именно об этом он и мечтал. Вдруг захотелось погладить Бруйяра по голове, утешить его, сказать, что они вместе что-нибудь обязательно придумают, но у него не было ни рук, чтобы погладить Бруйяра – или самого себя? – по голове, ни хоть каких-то, пусть даже самых глупых мыслей о том, как же освободиться от злого колдовства.
Он надеялся на девчонок, и они старались, очень старались его спасти! И они не меньше, чем он сам, расстроились, что их затея провалилась, что проклятая ведьма их опередила.
Адриан шагнул вперед и нежно подул сначала на голову Лизе, а потом Тане. В смысле этот шаг сделал Бруйяр, и Бруйяр же касался их растрепанных волос своим теплым дыханием – но все-таки Адриан знал, что это сделал он. Он мужчина, он должен быть сильным и утешить девчонок, которые чуть не плачут оттого, что не смогли ему помочь. Он сам должен помочь себе! Им с Бруйяром надо хорошенько подумать…
– Так вот вы где! – внезапно раздался сердитый голос, и на полянке появился темноволосый человек с таким же дерзким носом, как у Тани, и такими же зелеными глазами, как у Лизы. – А я вас всюду ищу!
«Их отец, – смекнул Адриан. – Мсье Верьер!»
– Что происходит, барышни? – сурово вопросил тот. – Вы пропустили обед, исчезли невесть куда, телефоны оставили дома, связаться с вами невозможно, сейчас уже время ужина, а вас нет, мы с маман беспокоимся… Я понимаю, что вы любите лошадей и не можете пройти мимо ни одной из них, но давайте я завтра отвезу вас во Френ: там сможете покататься, а сейчас – домой. Вас ждет замечательный, просто невероятный сюрприз. У нас неожиданный гость, думаю, вы очень обрадуетесь встрече с ним. Он попал… ну, скажем так, в небольшую аварию и был вынужден заехать к нам.
– Гость? – рассеянно пробормотала Лиза, не сводя глаз с Бруйяра.
– Сюрприз? – рассеянно пробормотала Таня, не сводя глаз с Бруйяра.
– А кстати, что это за конь? – спросил мсье Верьер. – Откуда он здесь взялся? Из Френа на пастбище привезли?
Сестры одновременно кивнули.
Строго говоря, они почти не соврали. Бруйяр действительно был из Френа, он действительно здесь пасся. Ну а о том, что его не привезли, а он сам прискакал сюда, можно и умолчать.
– А почему он не за оградой? – нахмурился мсье Верьер. – Как бы не убежал!
– Он не убежит, не убежит, – затараторили сестры наперебой. – Он сейчас запрыгнет обратно за ограду – правда, Бруйяр?
Конь покосился на людей и… взяв небольшой разбег, легко перескочил через проволоку.
Девочки захлопали в ладоши, а мсье Верьер хмыкнул:
– Да его хоть на стипль-чез![25] – И повернулся к дочерям: – Ну, прощайтесь с этим серым красавчиком – и немедленно домой. – В его голосе появились металлические нотки, и девочки с опаской закивали:
– Да, папа, мы идем, идем. Момент, одну минуточку, хорошо?
Сестры подбежали к проволоке, через которую склонился Бруйяр, приникли к его голове с двух сторон и зашептали ему в уши:
– Мы обязательно вернемся, ты не горюй, мы сделаем все, чтобы тебя выручить! Не унывай, Адриан, и ты, Бруйяр, не унывай, все будет хорошо!
– Барышни, я вас жду! – с явным раздражением окликнул мсье Верьер, и девочки, в последний раз обняв серого коня, ушли, ведя сбоку велосипеды.
Адриан чувствовал себя таким несчастным, как никогда в жизни. Несчастным, потерянным, заброшенным, забытым, никому не нужным! И как же тяжело было сознавать, что он, только он сам во всем виноват… Почему прочел только те страницы, которые переписал отец? Почему поленился прочесть всю рукопись? Жадный идиот, дурак, дебил! Был недоволен тем, что у него есть? Захотел богатства? И вот теперь и сам все потерял, и этого несчастного коня обрек на мучения! Легко ли ему вечно таскать внутри себя такого дурака, такого ноющего, хнычущего дурака, как Адриан Марсо!
Бруйяр положил голову на низко нависшую дубовую ветку и сквозь листья смотрел на солнце, чистое золотое свечение которого уже меркло, наливалось краснотой словно кровью, и в этом цвете Адриану чудилось что-то настолько зловещее, что он бы, наверное, заплакал, если бы придумал, как вытереть слезы.
– Не горюй,
