обличье человека с конскими ногами! – Он радостно засмеялся. – Мать мертвых лошадей показала мне обратную дорогу к моему родному мосту. Знали бы вы, до чего же трудно мне было вернуться домой… Ведь я отвык передвигаться на двух ногах! Но как только окунулся в воды родной Серен – забыл и усталость, и вообще все плохое, что со мной произошло. На прощанье Мать мертвых лошадей даровала мне вечную жизнь, запретив шутить со смертью, и научила играть на невидимой воздушной скрипке – чтобы мне не было скучно на мосту и я бы не отправился снова искать приключений на свою шею. И вот теперь я сижу здесь, по ночам играю или пугаю разных дураков, а днем или рыбачу, но сразу отпускаю рыбу обратно, или строю глазки хорошеньким девчонкам, которые проезжают тут во время верховых прогулок.
– Эх! – не то вздохнул, не то зарыдал Бруйяр. – Как часто я возил здесь этих девчонок! Какие были времена! Как же хочется, чтобы они вернулись! Умоляю тебя, Николя-из-под-моста, научи, как найти ограду, которую нельзя починить! Укажи нам туда дорогу, чтобы мы могли спастись и разъединиться!
– Помоги нам! – отчаянно воскликнул Адриан.
Николя-из-под-моста насупился, покачал головой и отвернулся, буркнув:
– Это невозможно.
Сюрприз
– Очень странно, – проговорил мсье Верьер, подходя к дому и озадаченно поглядывая на дочерей, которые уныло молчали всю дорогу и тащили свои велосипеды, даже не сделав попытки сесть на них. – Вам в самом деле неинтересно, кто у нас в гостях и о каком сюрпризе я говорил?
– Интересно, – буркнула Лиза.
– Ужасно интересно! – буркнула Таня.
На самом деле это их ну совершенно не интересовало! Из головы не шли несчастные Адриан и Бруйяр, до слез доводило собственное бессилие, невозможность им помочь, как-то одолеть эту злодейку Калиго Корней с ее воронами!
Резкое карканье заставило их вздрогнуть. На садовых воротах сидела большая ворона и крутила головой, косясь на людей.
– Пошла! А ну прочь! – крикнул мсье Верьер, сильно хлопнув в ладоши.
Ворона шарахнулась, неуклюже переступив на своих когтистых лапах, а потом снялась с места и с наглой ленцой улетела куда-то в сторону соседского сада.
– Что-то случилось? – насторожилась Лиза.
– Ты чего так рассердился? – насторожилась Таня.
– Вот увидите, что они сделали с машиной мсье Съекля – еще не так рассердитесь! – хмуро бросил их отец.
– С чьей машиной?! – вскричали девочки, не веря ушам.
– С моей, – ответил высокий и очень худой седоватый человек, выглянув из гаража Верьеров. В руках, обтянутых резиновыми перчатками, он держал метелку и совок.
– Вы торопитесь, Съекль, – покачал головой мсье Верьер.
Сестры с удивлением вытаращились на гостя!
– Вы же говорили, ваша машина обработана особым защитным средством от коррозии. Значит, не стоит спешить: эта гадость должна хорошо высохнуть, – продолжал Верьер. – Потом мы ее сметем, а остатки осторожно смоем каким-нибудь хорошим моющим средством. Сейчас вы просто все размажете, и отчистить потом будет труднее. Конечно, если вы настаиваете, можем снова отогнать машину на улицу и полить ее из шланга – но представляете, какая грязь будет вокруг? Соседи нас не похвалят! Поэтому давайте действовать как договорились. Вы переночуете у нас, а утром возьмемся за дело. Кстати, позвольте представить вам моих дочерей. Это Лиза, это Таня. А это, барышни, тот самый Доминик Съекль, книжку которого вы с таким увлечением читали сегодня утром.
– «Суеверия департамента Йонн»?.. – восхищенно прошептала Лиза.
– «Ведьма Калиго Корней и колдун Дэвэн Марсо»?! – восхищенно прошептала Таня.
– Это вы написали?! – воскликнули они хором.
– Признаюсь, – с улыбкой кивнул Съекль. – Эту книгу написал я. Кстати, из всей серии она самая популярная. Почему-то сборники суеверий департаментов Верхняя Гаронна, Манш, Па-де-Кале, Сона и Луара, Вандея, Валь-де-Марн или, например, Кальвадос имели куда меньший успех. А тираж «Суеверий в департаменте Йонн» был распродан мгновенно! Более того, у меня создалось впечатление, что ее прочли не только люди, но и вороны.
– Вороны Калиго Корней?! – Лиза от изумления едва не уронила велосипед, а Таня уронила, но мсье Съекль оказался достаточно галантен и поднял его.
– Польщен… сразу видно, что вы действительно прочли мою книгу! – усмехнулся писатель, передавая велосипед Тане. – Очень может быть, что это были потомки ее ворон. Я шучу, конечно: ведь Калиго лежит в земле!
– В земле?! – возмущенно воскликнула было Таня, но Лиза толкнула ее в бок, и сестра умолкла.
Конечно же, Съекль понятия не имеет, что Калиго Корней ожила и вороны ее тоже ожили! Но сказать об этом нельзя. Как объяснить, откуда они это знают? Кто же поверит, что девочки своими глазами видели эту ведьму и ее свиту?!
– Ну да, ведь колдун Марсо прикончил ее, только не знаю как, ну и ворон ее, очевидно, тоже, – пояснил Съекль. – Но когда я сегодня уезжал из Френа, на мой «Рено» ни с того ни с сего набросились вороны – целая стая. И они, можно сказать, гнали меня всю дорогу до Муляна, заляпав и крышу, и капот, и ветровое стекло так, что я почти ничего не видел и несколько раз чудом избежал аварии. На въезде в Мулян мне встретился комбайн, грохот которого, видимо, напугал птиц, и они оставили меня в покое. Я свернул на обочину, попытался вытереть ветровое стекло – и увидел вашего отца, а он любезно предложил мне приют и помощь.
– Да-да, – поддержал его мсье Верьер, – я как раз отправился искать невесть куда запропастившихся дочерей, как вдруг появился мой знаменитый знакомый, попавший в такую жуткую историю. Осторожней, барышни, ставьте велосипеды в гараж – не испачкайтесь.
У жителей Муляна (деревни, которая возникла несколько веков назад!) гаражами служили огромные старинные амбары, конюшни или каретные сараи. У Верьеров это был именно такой сарай. Раньше там почти наверняка стояла не карета, а телега для сена или зерна и какая-нибудь скромная повозка для людей, а в позднейшие времена вполне могли поместиться два автомобиля и велосипеды взрослых и детей. Еще у стены были сложены или составлены бледно-серые плиты из тесаного камня, некоторые с отколотыми углами, покрытые сетью мелких трещинок, образовавших причудливый узор. Плиты достались мсье Верьеру по наследству от прежних владельцев дома, но применения им пока не нашлось.
Девочки не глядя прислонили велосипеды к этим плитам, в ужасе уставившись на заляпанный птичьим пометом «Рено» Доминика Съекля. Ужасно хотелось зажать нос, но это было невежливо.
– Пошли отсюда, – брезгливо морщась, сказал наконец Верьер. – У нас все-таки ужин впереди, а этот запашок отобьет всякий аппетит.
– Да, момент, я только возьму из машины сумку, – кивнул Съекль, открывая заднюю дверцу и доставая оттуда большой потертый портфель и
