Остальные закивали. Похоже, только мы с Леной мало представляли – как устраиваться на ночлег посреди леса, когда вокруг лишь деревья с кустарниками. Судя по перехваченному взгляду подруги, она поймала мысль и соглашалась. Даже трава здесь казалась слишком уж жесткой, чтобы лежать на ней долгое время. От прохладного дуновения ветра на теле выступала гусиная кожа. Нет, ночевать под открытым небом мне совершенно не улыбалось. Я и на Земле-то сторонилась туристических походов, предпочитая цивилизованный отдых. Наверное, догадывалась, что на природе Макс обретет естественный запах – козла! Ну и шут с ним! Макс в прошлом. А впереди будущее, которое я твердо намерена сделать отличным!
Арлитта подмигнула и напомнила:
– Я же обещала подземелья драконов. А ты, болезный, полежи, отдохни! – с этими словами она ловко щелкнула Яниссана по носу. Тот дернулся, аж подскочил на месте.
– Энергичный мужчина! – хихикнула Лена. – Физически развитый! Сгодится кому-нибудь… в качестве раба!
Марф быстро понял, что его телодвижения только стимулируют нашу язвительность. Никто здесь не жалел коллекционера оборотней. Напротив, каждый радовался его несчастьям. Яниссан сглотнул, что-то прорычал напоследок и затих окончательно.
– Вот и умница. Привыкай. Говорят, одиночество способствует развитию больших полушарий мозга, за счет игры воображения, – философски заметила Арлитта. – Главное, чтобы в череп уместились. Куковать тебе тут о-очень долго! Местность глухая, люди и маги захаживают редко. Так что времени для саморазвития у тебя масса. Может, книгу напишешь… Когда из рабства вернешься. Или в картинную галерею попадешь. – С этими словами драконица махнула нам рукой и гордо зашагала влево, словно точно знала куда направляется.
Мы с Леной переглянулись. Обещание Рамзата, пока я находилась в беспамятстве, придавало сил и уверенности, что мы еще встретимся. Лена радостно закивала – похоже, Дэкаэль до нее тоже достучался. Не зря ведь подруга ожила со мной одновременно. Мы обменялись довольными взглядами и последовали за Арлиттой – драконица уже маячила далеко впереди. Лакоста торопливо с ней поравнялась. Мистия пропустила нас вперед и замкнула шествие. Грациозно помахала рукой Яниссану, – и мы углубились в зеленую чащу.
Я вновь обратила внимание, что ни сухие ветки, ни листва, ни корни босым ступням не помеха. И если лежать на них было не слишком комфортно, то поход совсем не вызывал неприятных ощущений.
Где-то в кронах изредка перекрикивались птицы. Их голоса чем-то напоминали детские восторженные вопли. Ветер тихо шептался о чем-то с деревьями.
Пестрые стволы уже не рождали прежнего удивления. То белоснежные в синюю или оранжевую полоску, то бордовые, то лиловые, вдалеке они сливались и напоминали палитру художника. Листва выглядела традиционно: зеленая, иногда резная, иногда самой обычной формы. Трава тоже. Девушки не обращали на стволы никакого внимания, значит здесь это обычное дело. Мы с Леной тоже постарались не сильно удивляться. Все же мы местные… И относиться к сизобурмалиновым деревьям должны так, словно всю жизнь только среди них и прогуливались.
Арлитта уверенно двигалась вперед, хотя вокруг становилось все темнее. Ночь сгущала краски, но, как ни удивительно, мы отлично различали дорогу и окружение. Видимо, благодаря генам оборотней. Кстати, если это гены, а не дар, что можно передать поцелуем… эм… прямо как герпес какой-то… получается, принцы-то не причем? Я оглянулась на Лену, та кивнула и сделала такое лицо, словно говорила: «Вот это и потрясает!»
Почему-то всплыли в памяти слова Арлитты о том, что гарги смешались с людьми и потеряли способности к обращению. Уж очень хорошо складывалась эта теория с теми, что поведали нам принцы. О земных смертных, что поклонялись ларрам. Возможно, люди и не способны пересекать границы миров, но гаргульи-то не люди. Что мешало им отправиться на Землю, устроиться там жить? Возможно мы потомки смешанных пар смертных и оборотней?
Эх! Жалко я раньше не знала. Покусала бы Макса так, что сорок уколов от бешенства показались бы ему верхом блаженства.
Я настолько погрузилась в собственные мысли, что едва не врезалась в спину Арлитты. Драконица остановилась резко, присела на корточки и провела руками по палой листве. Под естественным настилом обнаружилось нечто вроде люка без опознавательных знаков. Круг цвета темной стали выглядел абсолютно гладким и плотно прилегал к влажной земле. Я покосилась на Лену. Та казалась взволнованной, но паниковать не собиралась.
Драконица прищурилась, словно видела на крышке люка нечто необычное. С минуту она не двигалась. Затем ткнула пальцем в воздух несколько раз – так нажимают на кнопки – и отпрянула. Я инстинктивно отскочила, потому что крышка взмыла вверх. Зависла над землей и замерла, открыв взору черный зев входа в подземелье.
Не размениваясь на объяснения, не дожидаясь нашей реакции, драконица сиганула в черноту и пропала. Лакоста последовала за ней. Волчица, не раздумывая, прыгнула в дыру. Мы с Леной переглянулись, взялись за руки, зажмурились и устремились за девушками.
Я думала, мы окунемся в холод. Пещеры, подземелья, гроты всегда ассоциировались у меня с прохладой и сыростью. Но тело окутал теплый, сухой воздух. Ноги словно погрузились в нечто мягкое, невесомое. Оно затормозило падение и стопы плавно встали на гладкий теплый камень.
Белесый свет царапнул веки и резанул по глазам. Я зажмурилась посильнее.
– Перестраивайтесь. С ночного зрения на дневное, не то все глаза испортите. А они долго восстанавливаются, – послышался рядом совет Лакосты.
Похоже, Лена столкнулась с той же проблемой.
Боль в глазах усилилась, резь сменилась жжением, будто свет стремился спалить веки и все, что под ними.
– Ну же! Девочки! Просто притушите ночное зрение! – посоветовала Арлитта.
Лена выругалась – матерно и смачно. Я закрыла лицо ладонями – боль становилась все сильнее, в глаза словно иглы вонзали, да еще и проворачивали там, для пущего наслаждения.
