в это веришь? Следы от лёжки вели к лошадям, там она и обронила свой кинжал.
— Ты хочешь сказать, что это она стреляла?
— Асхар с тобой, дружище. Стрелы выпущены с пятидесяти шагов из боевых луков. Такой лук натянуть даже мне будет сложновато, а уж этой пигалице и подавно. Но она там была. И не думаю, что она пришла полюбоваться на своего спасителя. Скорее всего она и не знала, что ты в этом караване, — он помолчал и многозначительно добавил: — И в трактире она могла оказаться не случайно как раз перед прибытием каравана.
— Ещё скажи, что Вегарду попалась специально. А отмахиваться от наёмников игрушечным кинжальчиком у неё любимое развлечение.
— Ну это случайность. Не выйди Вегард на двор, он бы её не прихватил.
Дар помрачнел. Вот только мысли его были далеки от защиты караванов.
Ему пришло в голову, что лесная красавица может встречаться с кем-нибудь, кроме своей ведьмы. Если Рам прав, и она связана с лихими людьми, вряд ли они более щепетильны, чем Вегард.
Возможно, у неё есть друг и покровитель, и её он вполне устраивает. А вольный характер она проявляет только по отношению к насильникам.
Вот теперь та самая заноза, из-за которой саднило в груди, зашевелилась, ему стало по-настоящему неприятно, даже болезненно.
Он-то боялся к ней прикоснуться, а она скорее всего далеко не невинный цветочек. Разве можно при такой красоте сохранить честь среди разбойничьего люда. Перед глазами встала ее совершенная фигурка. Даже свободная одежда не могла скрыть аппетитных форм.
Потемнело в глазах. Как сквозь туман донесся голос друга:
— Что с тобой?
— Ничего, — с неоправданной злобой в голосе рявкнул Дар. — Поехали, не успеем въехать в город до заката. Ворота закроют.
— Да уж Шерг предупредит о твоём приезде.
Но Дар уже не слышал, дал шенкелей коню, пытаясь галопом ускакать от чёрных мыслей.
Охрана Южных Врат, едва завидев Шерга и Вегарда, ехавших впереди каравана, принялась расчищать площадку перед входом. Людей на въезд к вечеру осталось немного, и торговцы каравана встали в очередь к сборщику податей.
Наёмники, выполнив свою работу по сопровождению торговцев до крепости, без задержки проехали внутрь. Шерг остался дать последние распоряжения начальнику стражи. Когда Дар и его спутник подъехали, он как раз заканчивал:
— Караван за воротами на ночь не оставлять, не по своей вине задержались. Запустите внутрь, и здесь разбирайтесь с налогами. И два тела у них, — он поморщился. — Доставьте к храму побыстрее. И так несколько часов по жаре везут.
— Разбойники?
— Да, — неохотно подтвердил Шерг, и повернулся к Дару:
— Едем, ваше сиятельство?
Прямая улица с незамысловатым названием Главная пересекала городок от Южных ворот к Северным.
Не возбранялось путникам сразу же отправляться дальше в ущелье и через него к Северным землям. Заплатил подорожную на Южных Вратах, показал бумагу, с перечисленным товаром на Северных. Там, конечно, всё тщательно пересчитают, вдруг пару тюков по тайному сговору оставил кому-нибудь, а не заявил, чтобы торговую пошлину не платить.
Но на деле никто сразу не отправлялся без постоя. Путь долгий. Отдых нужен. К тому же в городке не только продать, но и редкостью можно разжиться.
Леса в здешних местах изобиловали дичью, а где дичь, там и хищники, горы опять же рядом, там своя живность. Шкура снежного барса хоть на юге, хоть на севере на вес золота. Таких мехов, какие можно на круглогодичной городской ярмарке прикупить, более нигде не найти.
Вдоль широкой улицы, на которой легко могли разъехаться три телеги, многочисленные трактиры и гостиницы побогаче и победнее, на любой вкус и кошелёк. Между ними лавки со всякой всячиной, привозимой с Севера, с Юга и даже из-за Южных морей.
У купцов, ежегодно пересекающих графство, непременно есть торговые связи, они уже знают где и какой товар сбыть подороже, а где подешевле приобрести необходимое. Ну или обменять по договоренности с выгодой для обеих сторон.
В центре городка улица переходила в огромную площадь. Здесь Шерг и притормозил, давая возможность графскому наследнику осмотреть территорию будущих владений.
С западной стороны почти все пространство занимали торговые ряды. В центре их разрезала дорога шириной в две телеги, ведущая прямиком к замку на скале. Он закрывал собой всю западную часть неба. За последними домиками начинался подъём, и дорога переходила в серпантин. Крепостная стена из огромных каменных глыб заканчивалась по краям высокими башнями из более мелкой скальной породы.
На восточном краю площади, противоположном замку, круглая ступенчатая пирамида из розового туфа — Дом Асхара, и рядом Чаша Асиды, подобие амфитеатра с гигантскими ступенями, уводящими вниз, точная копия Дома. Если бы нашелся великан, сумевший оторвать от земли величественный Дом Асхара и перевернуть его вершиной вниз, здание вошло бы в Чашу ступень к ступени.
Даже сейчас, когда солнце на западе опустилось за скалу, и стены, выходящие на площадь, подернулись тенью, розовый туф светился изнутри. Часть площади, примыкавшая к святилищам, была вымощена столь ровными каменными плитами, тщательно подогнанными друг к другу, что никакое колесо не дрогнуло бы на стыке. Вот только на эту часть площади экипажи и телеги не допускались.
Даже служители Асхара и Асиды, оставив лошадей или экипажи во дворах, принадлежащих им гостиниц, последнюю часть пути проходили пешком. Единственным исключением являлась специальная повозка с клетью, привозившая на эшафот осужденного.
В центре площади на границе мира людей и мира божеств возвышался прямоугольный каменный жертвенник. Рядом треугольник смерти — три колонны, соединенные друг с другом брусьями.
В настоящее время одна из перекладин пустовала, на двух других болтались тела казненных.
Дар невольно задержал дыхание, проезжая мимо виселицы. Не любил запаха мертвечины. Но более толстокожий Рамир повел своим примечательным носом и объявил с уверенностью:
— Сегодня казнили, недавно.
Шерг подтвердил его слова.
— Раньше с утра вешали, когда рынок кипит. Но лето жаркое, ближайшие торговые ряды стали пустеть сразу после казни. Теперь ждут, когда полуденная жара спадет. Зевак от этого не меньше, простолюдины любят поглазеть на чужую смерть. Время суток для них неважно, а торговцы перестали разбегаться.
— За что этих?
Шерг равнодушно пожал плечами.
— Этих, не знаю, я неделю в отъезде. Может украли, может убили. Рожи вон какие, бандитские.
— Алиас, а ты видел когда-либо у повешенных симпатичные лица?
Шерг коротко хохотнул.
— Я не об этом, лица не крестьянские, у крестьян кожа становится как вон небо сейчас, — он кивнул головой в сторону алеющего заката и подъехал ближе. — И руки мотыгу не держали. Едемте же, ваше сиятельство! Дом ждёт! Вегард уже,
