братьями.
– Даниэль.
Он остановился, но оборачиваться не стал.
– Да?
– Я не позволю им прикоснуться к ней.
– Я знаю, – угрюмо прошептал оборотень и вышел из комнаты.
Он направился на кухню, где собрались братья.
Джером сидел за столом, доедая остатки холодного тушеного мяса. Он всегда был голоден. Это был сильный и крепкий парень с темными, полными любопытства глазами.
Самуэль был самым старшим. Физически он был похож на своих братьев, но во всем остальном сильно отличался от них. Он был серьезен, с вечно нахмуренным выражением на лице, всегда бдителен, так что на развлечения у него времени не оставалось. Каждую минуту своей жизни он посвящал тому, что поддерживал порядок в стае. И сейчас повелитель оборотней перемещался из одного конца комнаты в другой, словно лев, заключенный в клетку, в сотый раз с чувством собственной важности пересказывая пункты пакта, заключенного между вампирами и оборотнями.
– Мы все знаем подробности, Сэм, – прервал его Даниэль.
– Тогда мне не нужно объяснять вам, в чем заключается наша обязанность.
– Ты имеешь в виду, что мы должны?.. – вмешался Джером.
Он не стал договаривать: идея покончить с жизнью Уильяма ужаснула его до потери дыхания. Он поставил тарелку с едой на стол и скрестил руки, уставившись перед собой.
– Мы обязаны это сделать, – сказал Самуэль. – Наказание за нападение на человека – смерть, без исключений. Мы также должны позаботиться ней. Скоро она станет вампиром, и все мы знаем, сколькими опасностями это грозит, особенно сразу после обращения.
– Никто не прикоснется к ним. Уильям спас мне жизнь, помнишь? Мы обязаны ему.
– К черту эти сантименты, Даниэль, долг был выплачен сегодня вечером, когда мы помогли ему избавиться от кровососов.
– Мне нравится Уильям, и я не хочу причинять ему боль. – Братья обменялись укоризненными взглядами. – Да ладно тебе, Самуэль! Мы можем просто забыть обо всем и оставить их в покое. Никто ничего не узнает.
– Но я буду знать все, и чтить пакт – моя обязанность!
– Мне плевать на пакт. Ты знаешь, что в этом случае ему не следует придерживаться, – стоял на своем Даниэль, решив не сдаваться.
Самуэль раздраженно фыркнул.
– Постыдился бы думать так! Мы потомки волка, подписавшего этот пакт. Виктор был бы…
Даниэль нетерпеливо перебил его.
– Помни, что он подписывал пакт не в одиночку, а с Себастьяном Крейном, королем и повелителем вампиров, а теперь ты хочешь убить его сына, лишь потому, что он пытался спасти жену от верной смерти. Вы действительно думаете, что пакт будет иметь для него значение, если мы убьем Уильяма?
Самуэль закатил глаза. Возможно, его брат и был прав, но закон есть закон, и для него нет никаких исключений.
– Следуй за мной, Джером, сделаем это сами, – подытожил Сэм, направляясь к двери.
Глаза Даниэля вспыхнули диким блеском. Он не даст им казнить Уильяма, даже если цена такого решения была слишком высока. Его брат стал настолько одержим задуманным, что не оставлял Даниэлю другого выбора, кроме как встать на путь, который он давно отверг. Он принял решение с твердостью, которая удивила даже его. Если он воспользуется правом, данным ему при рождении, пути назад не будет, и он сокрушит брата.
– Ни шага больше, Самуэль.
– Пора смириться, брат, – нетерпеливо произнес тот.
– Я не прошу тебя, – голос Даниэля стал жестче, холоднее, и звучал так угрожающе, что братья окаменели, услышав его. – Я не хочу этого делать, но, если не отступишься, у меня не будет выбора.
– О чем ты говоришь? – с недоверием спросил Самуэль.
Даниэль приподнял сзади волосы и указал на метку на шее.
– Об этом.
– Ты отказался от этого права!
– А теперь я заявляю о нем. В стае может быть только один лидер, и это я! – прогремел Даниэль, слишком нервничая, чтобы толкать длинную речь. – Сегодня не умрет никто.
– Даниэль…
– Иди домой, Сэм.
Самуэль покраснел от ярости. Его тело дрожало, а глаза горели. Он не был готов передать командование младшему брату. Ребенку, что руководствовался чувствами, а не разумом, ставя свои желания выше блага стаи. Не такого отношения ожидали от хорошего лидера.
– Я не сделаю это, я не позволю тебе…
– Уходи!
Самуэль отступил и выдохнул так тяжело, будто целая гора покоилась на его груди. От брата исходила огромная сила, она, проникая в его разум, подавляла любую попытку сопротивления. Он посмотрел на Даниэля с удивлением. У волков выбор альфы был делом не иерархии, а крови. Сила наследовалась по крови. И этому нельзя было воспротивиться, так что существовало два возможных варианта: подчиниться или покинуть стаю. И Самуэль никогда бы не бросил брата, даже если тот совершал огромную, по мнению Самуэля, ошибку.
Он повернулся и покинул комнату.
– Иди с ним и не оставляй его одного, – попросил Даниэль Джерома.
Даниэль застыл, купаясь в лучах восходящего солнца. Обернувшись, он увидел Уильяма, который смотрел на него из дверного проема широко раскрытыми глазами.
– Что произошло? От какого права ты отказался много лет назад? И… Почему твой брат беспрекословно подчинился тебе?
– Потому что я альфа, только что возглавивший клан. Если я отдаю приказ, он должен быть выполнен, – ответил он, пытаясь сдержать позыв к рвоте. До Даниэля только что начало доходить, что он сделал.
– Ты? Как такое возможно? Я считал, что право быть альфой передается от первенца к первенцу.
– Так было с тех пор, как мой прапрадед собрал все стаи под своим командованием. Чего мы не знали, так это того, что не порядок рождения наделял этим правом, а метка. И каждый первенец рождался с подобной меткой, так было всегда… До сих пор.
Даниэль обернулся и показал другу темное пятно в форме пятиконечной звезды с чем-то похожим на солнце внутри.
Повисла напряженная тишина. Уильям обдумывал услышанное.
– Когда ты собирался мне сказать?
– Никогда.
Уильям прошел в центр комнаты и остановился перед ним.
– Но если альфа ты, почему Самуэль возглавляет стаю?
– Потому что я попросил его об этом. Я был еще маленьким, когда умер мой отец и Самуэль стал заботиться обо всем за меня. Когда мне исполнилось пятнадцать, он посчитал, что я достаточно взрослый, чтобы занять свое место в клане, но я отказался.
– Почему?
Даниэль покачал головой и потер лоб.
– Я никогда не считал, что у меня есть необходимые для альфы качества. Всегда умел создавать неприятности, но не исправлять их. Более того, Самуэлю было нелегко принять, что он лишен того, чем должен обладать по праву. Я чувствовал, что виноват перед ним, и это чувство, словно я украл у
