Читаем без скачивания Переменная облачность - Людмила Уварова

Тогда, на этом самом вечере. Вартуи пришла в голову мысль, внезапно удивившая ее своей простотой и доступностью.

Надо пойти работать. Конечно, она могла устроиться и в Москве. Но ей вспомнилась Василиса Карповна, так много рассказывавшая о фабрике, об общежитии. Клава уверяла, что, пока молоды, надо побольше ездить, увидеть новые города, новых людей…

Вартуи любила принимать быстрые решения.

В самом деле, почему бы не поехать в Челябинск? В Москве она уже побывала. Кто знает, доведется ли когда-нибудь увидеть Челябинск? По словам Василисы Карповны, это большой, красивый город, в нем много заводов, и окружают его глубокие, необыкновенной красоты озера… Вот бы увидеть все это своими глазами!

И спустя три дня Вартуи уехала в Челябинск, прямо с вокзала отправилась к Василисе Карловне, а еще через несколько дней уже сидела за машиной в цехе, выполняя одну из нехитрых операций — втачку воротника на мужском пальто.

Василиса Карповна сдержала слово и выполнила второе свое обещание — поселила Вартуи в молодежном общежитии.

Вартуи зевнула. Однако до чего же хочется спать…

Собрала свои тетради, учебники, погасила лампу. «Пойду посплю, — подумала она. — До работы еще целых четыре часа…»

В Челябинске была уже осень в разгаре. Шелестели на тротуарах опавшие листья, в ларьках и киосках появились первые арбузы, полосатые и светло-изумрудные, у некоторых арбузов был смешной поросячий хвостик, и опытные, понимающие свое дело знатоки сосредоточенно дергали этот хвостик, сжимали арбузы руками и прикладывали к ним ухо, слушая, трещит ли внутри.

Валя купила в вокзальном киоске огромный арбуз, положила его в сетку. Заранее предвкушала, как обрадуются девочки.

Она вдруг поняла, что соскучилась по ним всем. Конечно, больше всех соскучилась по Вартуи, но все равно хотелось видеть Машу с Нюрой, и Василису Карповну, и даже сердитую Леру. Привыкла, что ли, и вот хочется встретиться с ней. Ну, и, разумеется, с Ксенией Герасимовной…

Было воскресенье, все девочки сидели дома.

— Явилась — не запылилась, — сказала Лера, идя навстречу по коридору с чайником в руках.

— Привет, — миролюбиво ответила Валя.

Подумала про себя: «Скажи ей, что хотелось ее увидеть, не поверит…»

Валя открыла дверь.

Вартуи сидела за столом, расставляла кружки и тарелки с пирожками и колбасой.

— Мы о тебе только сегодня утром говорили. — Вартуи сощурила в улыбке прекрасные свои глаза. — Высчитывали, когда должна приехать. И вот, нате вам, как раз к завтраку прибыла!

— Знала когда, — не удержалась Лера.

— Вот вам арбуз. — Валя поставила арбуз на стол. — Вроде хороший.

— Из Москвы? — спросила Нюра.

— Еще чего, из Москвы таскать! Здесь купила, на вокзале.

— До чего загорела, — сказала Маша, оглядывая Валю. — Словно с юга приехала.

— В Москве было очень жарко, весь месяц почти ни одного дождя.

— Веселилась там, небось, как надо? — спросила Нюра.

Лера рассмеялась:

— Это в Москве умеют.

— А ты что, разве была когда-нибудь в Москве? — спросила Вартуи.

— Не была, но знаю.

— Все-то ты знаешь, — сказала Маша. — Что ни спроси, все тебе известно!

— Будет, девочки, — сказала Вартуи. — Давайте лучше чай пить, а я пока что арбуз разрежу.

Валя придвинула к себе кружку. Все кругом было свое, хорошо знакомое: и по-утреннему свежие лица Маши и Нюры, и даже неукротимая забияка Леpa, и. конечно, ближе, приятнее всех красавица Вартуи.

Она почувствовала, что это ее дом, здесь ее ждали, о ней думали.

— Как Ксения Герасимовна? — спросила она.

— Хорошо. Она в доме отдыха, на той неделе должна приехать.

— Меня, вот только жаль, не застанет, — сказала Вартуи.

— Почему не застанет? — удивилась Валя.

Лepa в сердцах отодвинула свою кружку.

— Ты же ничего не знаешь.

— А что надо знать?

— Вартуи собралась уезжать.

— Куда?

— Приходится ехать домой, в Ереван, — сказала Вартуи. — Папа и мама письмо прислали, пишут: «Хватит тебе вдалеке от родной семьи жить…» Им трудно там… — Вартуи вынула из кармана письмо. — Вот и Шушка тоже пишет… — Громко прочитала вслух: — «Приезжай скорее, мы все по тебе скучаем. Арик меня не хочет слушаться, говорит: ты не Вартуи, Вартуи скажет, я все сделаю, а тебя ни за что слушать не буду!» — Улыбнулась. — У Арика такой характер!

— Характер, — повторила Лера, хотела еще что-то сказать и вдруг заплакала, морща губы и не вытирая слез.

Вартуи уехала спустя четыре дня. Утром, в день отъезда, вместе с Валей пошла в универмаг — купить уральских гостинцев ребятам. Набрала всякой всячины, игрушек, лошадку каслинского литья, вязаные рейтузы Шушке, свитер Арику. Напоследок выбрала теплую шерстяную кофточку, темно-синюю, с белым воротничком.

— А это кому? Себе? — спросила Валя.

— Зачем себе? Маме.

— Она же тебе мачеха.

— Я зову ее мамой, привыкла так.

Вале вспомнилась мама. Та, кого она тоже привыкла звать мамой.

Как-то она теперь, без нее?

Однажды мама пришла к ней в общежитие. Это было еще ранней весной. Девушки все вместе собирались в цирк, Валя торопилась, боясь опоздать, и сказала маме:

— Приходи как-нибудь в другой раз…

И мама ушла.

Валя случайно обернулась тогда, увидела, что мама идет, опустив голову.

Вартуи сказала Вале:

— Ты бы пошла как-нибудь к матери, навестила ее… — Валя промолчала, а Вартуи добавила: — По-моему, с тех пор, как ты у нас в общежитии, ты у нее ни разу не была?

— Нет, не была, — ответила Валя.

— Надо навестить.

Вечером все девочки отправились на вокзал провожать Вартуи. Напоследок сели в вагоне рядышком на скамейке.

Толстый проводник с кошачьими усами прошел по вагону.

— До отхода поезда осталось пять минут…

На прощание еще раз обняли Вартуи и друг за другом высыпали на перрон.

Лера хмуро глядела вслед уходящему поезду. Сказала, покусывая губы:

— Мать провожала — и то не плакала…

— Ладно, пошли, — ответила Валя.

С того дня Лера как-то заметно подобрела к Вале. Перестала придираться, подкалывать, а однажды даже поделилась, что собирается зимой поехать к матери в Свердловск.

— Она в Свердловске живет?

— Да. Замуж вышла и с мужем туда уехала.

Вале снова вспомнилась мама. Почему-то она вспоминалась куда чаще, чем папа. Может быть, из-за того, что мама постоянно болела, и теперь, став старше, Валя осознала, что ей все-таки жаль ее. Ведь мама совсем одна, никого родных нет, а папа вечно в разъездах…

Ксения Герасимовна узнала о том, что мама приходила к Вале в общежитие, а Валя так и не успела даже поговорить с нею.

— Может быть, ей плохо, и она пришла, потому что, наверно, тебя любит… — сказала Ксения Герасимовна.

Валя все никак не могла собраться. Откладывала со дня на день. Но теперь, после отъезда Вартуи, решила:

— Пойду. В первый же выходной…

Мама была дома по обыкновению одна. Сидела за столом, подшивая подол к белому больничному халату.

Увидела Валю, лицо ее осветилось улыбкой.

— Неужели ты? Я думала, уже никогда не придешь…

— Выходит, ошиблась. — Валя положила на стол бумажный пакет с виноградом. — По-моему, болгарский виноград тебе понравится…

— Мне все нравится, — вздохнула мама.

За те месяцы, что Валя не видела ее, она еще больше похудела, и лицо сплошь в морщинках.

— Что глядишь? — спросила мама. — Хороша, небось?

Валя помолчала.

— Что это у тебя за халат?

— Я в нем на работу хожу.

— На работу? — переспросила Валя.

— Да, я работаю, скоро два месяца. Устроилась в поликлинику регистраторшей. Как, одобряешь?

— Папа-то одобряет?

Мама ответила не сразу:

— Папы нет.

— Как нет? Что с ним случилось?

— Ничего с ним не случилось. Просто не живет здесь больше.

— А где же?

— У другой жены.

— Ну да? — не выдержала Валя. — Не может быть!

Мама только рукой махнула. Чего тут рассказывать?

В одной из своих командировок папа познакомился с молодой женщиной, работницей Ильменского заповедника. И в конце концов ушел к ней, уволился с завода и переехал в Миас.

— Теперь там в заповеднике работает… — Горькая усмешка скривила мамины губы. — Вместе с нею пятнистых оленей и зайцев охраняет…

— Может, тебе деньги нужны? — с тревогой спросила Валя.

Мама вдруг всплеснула руками.

— Валечка, дочка, вот я и дождалась…

Валя подошла к ней, положила руку на ее плечо, с болью почувствовала, до чего же худенькое плечо, одни косточки…

— Вот я и дождалась, — сказала мама. — Ты ко мне пришла, деньги предлагаешь, стало быть, жалеешь меня…

— Я буду теперь часто приходить, — сказала Валя и нахмурилась, чтобы не заплакать.