Читаем без скачивания Операция "Ривьера" - М. Барышев

Торопливый визит Волошина в Париж был замечен Крауминем, и через несколько дней на стол Менжинского легла очередная шифровка.

— Истинно говорится, что деньги не пахнут, — усмехнулся Вячеслав Рудольфович. Перечитал сообщение и вскинул глаза на помощника.

— Вы знаете историю этой общеизвестной мудрости? Её изобрели римляне, когда один из их императоров ввел налог на сортиры… Высокопринципиальные российские торговцы и финансовые тузы, категорически отвергающие идею восстановления монархии, готовы идти на союз с кирилловцами, если только представляется возможность выступить против нас. Вот и вся их принципиальность… Для нас любое объединение эмигрантских групп крайне нежелательно. Когда между собакой и кошкой возникает дружба, это всегда союз против повара. Зверям нельзя давать возможность сбиваться в стаю. Мы должны разобщать их. С этой точки зрения успешное выполнение Кулагиным полученного задания будет тоже иметь значение. У торгпромовцев самое чувствительное место — бюджет. Если те деньги, которые они дадут Волошину, будут растрачены кирилловцами впустую, не принесут торгашам ожидаемой политической прибыли, генерала Волошина и «императора Кирилла» они больше к себе не подпустят. Тут уж они нажмут на свои антимонархические убеждения.

— Тем более что, по имеющимся сведениям, торгпромовцы интересуются нашими концессиями, Вячеслав Рудольфович. Потихоньку готовят заявки и начинают за границей обхаживать представителей Наркомвнешторга.

— Боятся, что европейские акулы опередят их насчет концессии. Как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь… Мы ведь уже не один десяток торговых соглашений заключили. Торгпром с таким фактом теперь вынужден посчитаться.

Несмотря на активное сопротивление эмиграции, Советское государство настойчиво и последовательно пробивало бреши в дипломатической блокаде, устанавливая нормальные отношения с миролюбивыми и дальновидными правительствами, утверждая де-юре Советской страны и вынуждая принимать новые социалистические принципы, положенные в основу советской государственности.

Международное положение страны укреплялось. Народное хозяйство постепенно оправлялось от последствий войны, разрухи, голода и бедствий.

Успехи были несомненные. Их признавали даже самые непримиримые наши враги. Но коммунист Менжинский не имел права обольщаться. Он находился на переднем крае невидимого и ожесточенного сражения и знал по немалому своему опыту подпольной и чекистской работы, что самыми опасными являются звери, загнанные в угол.

В Ницце теперь «выстрелят» и торгпромовские деньги.

Справится ли Кулагин в такой сложной обстановке? Вдруг начнет горячиться, утратит спокойствие, выдержку, способность трезвой оценки обстановки?

Отведет опасность от Чичерина, а себя разоблачит, не сможет войти в доверие к «кирилловнам»?

Тогда операцию «Ривьера» придется начинать заново.

ГЛАВА 8

«В партячейку не побежишь…»

Шифровка, полученная через Крауминя, извещала инженера Арбенова о времени приезда на Ривьеру наркома Чичерина и предупреждала о возможности террористического акта со стороны кирилловцев.

«Да уж, наверное, случая не упустят», — невесело думал Кулагин, рассматривая столбики цифр на полоске папиросной бумаги.

В шифровке также сообщалось наименование отеля, где остановится нарком, и предписывалось обеспечить дополнительные меры безопасности.

Тонкая полоска с цифрами истаяла в желтом пламени спички, оставив в пепельнице щепоть пепла.

«За советом в партячейку не побежишь…» — вспомнились вдруг слова Менжинского.

Кулагин встал со стула и прошелся из конца в конец по комнате пансионата мадам Клюбе. За окном было вечернее тихое небо с алмазными россыпями звезд. Над садом всходила луна. Её мерцающий свет ложился чешуйчатой дорожкой на море и перечеркивал улицы изломанными тенями кипарисов и пиний. Трещали цикады. Из ближнего ресторана доносилась музыка фокстрота, и было видно, как на площадке, подстегиваемые выкриками труб и глухими ударами барабана, двигаются пары.

Знакомый и чужой мир за окном таил в тишине опасность и смерть.

Василий Степанович не ожидал, что Чичерин появится на Ривьере так скоро. Прошел только месяц с тех пор, как инженер Арбенов живет в здешнем пансионе. Слишком малый срок, чтобы подготовиться к выполнению той работы, для которой он приехал в эти далекие края.

Всё ли он сумел сделать за этот месяц?.. Нароков теперь не в счёт. Он свою роль выполнил. Дал возможность осесть на месте так, что это не вызвало подозрения. Инженер больше не встречался с капитаном и был уверен, что тот тоже не ищет встреч. Иначе придется отдавать взятые в долг франки, а белые мыши вряд ли принесли Нарокову желанные тысячи.

Оставался Вяземский. Князь, хоть и однокашник Волошина по Пажескому корпусу, себе на уме. У его светлости теперь один самодержец — звонкая монета. Ради неё Вяземский пойдет на всё. Тем более что его подпирают сроки уплаты по векселям.

Штаб-ротмистр Эльвенгрен… Предельно осторожен и на знакомства не идёт. Василий Степанович знал, где проживает Эльвенгрен, и несколько раз видел известного чекистам боевика. Высокого тяжелолицего человека с приплюснутым, словно у боксера, носом и крохотными глазками, спрятанными под массивными надбровными дугами. Позавчера Эльвенгрен вдруг посетил заведение Вяземского…

Без нужды штаб-ротмистр не появился бы в баре. У Вяземского незадолго перед этим был Волошин, а затем сюда пришел Эльвенгрен. Похоже, сбивается активная тройка. Как раз в тот момент, когда должен прибыть Чичерин.

Логическая цепочка выстраивалась и обрастала фактами.

Кулагин открыл окно. В накуренную комнату потянуло свежим воздухом. Дышать стало легче, и визгливые звуки оркестра в ближнем ресторане перестали раздражать.

Это же здорово, когда после страшной и долгой войны люди снова танцуют. Лучше танцевать, чем стрелять друг в друга.

Ему с Олей мало довелось танцевать. Как она там живет? Как Николаха?

Мысли расслабляли, и Василий Степанович прогнал их.

За этот месяц были тщательно изучены связи сиятельного князя и выяснено его имущественное положение… Последнее, как и следовало ожидать, он знал. В самое ближайшее время хозяину бара предстоял платеж по векселю, а денег для этого у него не было.

Разговоры за аперитивом сближали собеседников. Но всё-таки Арбенов время от времени ловил на себе настороженный взгляд желтоватых, по-птичьи округлых глаз Вяземского и снова думал, что его подопечный, наверное, ещё не созрел для той роли, к которой исподволь, но настойчиво его готовили.

В князе смешались инстинктивная осторожность человека, хлебнувшего лиха, и обыкновенная жадность, стремление поживиться за счет Арбенова.

Вторая задача — французская полиция. Как она себя поведет? Нарком Чичерин — лицо официальное, и в отношении обеспечения его безопасности, несомненно, будут даны соответствующие указания. Но ведь и строгие указания можно выполнять по-разному.

Как в невидимой шахматной партии, Кулагин видел теперь позицию противника и знал, какой будет сделан следующий ход. Этот ход нужно было нейтрализовать, но так расчетливо и умно, чтобы не раскрыть основного замысла игры.

Безопасность Чичерина — это лишь эпизод в операции «Ривьера». Важный, но отнюдь не основной. Главная цель состоит в проникновении чекиста Кулагина в организацию кирилловцев. Теперь, когда они решились перейти к террору, эта задача становится особенно важной.

Вспомнилось, что говорил Менжинский о логике развития. Кирилловны неминуемо должны были скатиться к террору, а возможность террора порождает и террористов.

Из очередной поездки в Марсель Арбенов подкатил к бару на такси.

Чаевые Арбенова были, наверное, весьма щедрыми, потому что водитель, сдернув с головы форменную фуражку, с особой почтительностью изогнулся в поклоне.

— Кажется, удача, князь! — с порога сказал Арбенов. — Чуяло мое сердце, что след отыщется в Марселе… Провидение иногда посещает людей… Дайте коньяк. Самый лучший, какой только у вас найдется… «Дюк Ришелье» разгрузился всё-таки в Марсельском порту. В связи с невозможностью выполнить рейс в Архангельск… Теперь остаются юридические формальности, и всё будет в моих руках…

За бутылкой «камю» Арбенов изложил свои дальнейшие планы.

— Импортно-экспортная фирма… Я насмотрелся в пакгаузах, сколько там валяется остатков военного имущества. Скоро начнется их распродажа. Потребуются услуги по импорту и экспорту. Сначала контора в Марселе и агентство в Ницце. Надеюсь, князь, вы не откажетесь возглавить такое агентство?

— Не откажусь, — торопливо согласился Вяземский.

— Спасибо, князь. Я ведь, в сущности, одинок в этих палестинах, а для дела мне потребуются люди, которым я мог бы верить, как самому себе… Как верю вам.