– Я думала об интересах фирмы. Жалко вот так все терять. Хотя устраивать войну между тобой и мной или тобой и Сашей я не хотела.
– Простишь меня? – Андрей приблизился к ней и остановился в нескольких шагах, ожидая приглашения остаться.
– Уже простила, – отмахнулась Кира и стала вынимать из шкафа пижаму.– Уже поздно... Очень хочется спать.
– Да... – Жданов не мог поверить, что его последняя надежда и опора в этом жестоком мире, его невеста – пусть даже и бывшая – может вот так запросто взять и выставить его! И неуверенно переспросил:
– Мне лучше... уйти?
Кира кивнула. Вытащила из шкафа свежее полотенце и, не оглядываясь, направилась в ванную.
– Я пойду, – неуверенно сообщил Жданов закрытой двери и добавил, пытаясь перекричать шум воды: – Спокойной ночи!
Малиновский раскачивался на скрипучем стуле, прикидывая, сколько еще выдержит вес его спортивного тела эта давно списанная деревяшка в их «новом офисе».
Одновременно он любовался помятым костюмом и плащом Жданова. Физиономия у приятеля тоже не в лучшем состоянии. Небритая, утомленная, с незнакомой страдальческой складочкой у губ...
– Ну, как бурная ночь со страстной Натальей? – полюбопытствовал Роман.
– Неплохо, – Андрей вытащил из шкафа резервную бритву и, найдя подходящую розетку, принялся жужжать, доводя щеки до офисного «евростандарта».
– Заморожено звучит... На дикую страсть не тянет, – констатировал Роман.– Да и видок у тебя – на героя-любовника тоже не тянет!
– До четырех часов ночи Киру ждал... Только затем, чтобы она меня домой ночевать отправила! Как подумаю, что она развлекалась с каким-то дегенератом... – Андрей громко хлопнул кулаком по столу.
– Ревнуешь? Хороший признак... Жданов, ты как собака на сене!
– Признак чего? Я просто привык к тому, что Кира – моя женщина!
– Знаешь, в чем ее ошибка? Кира постоянно напоминала тебе о своей любви. Ты к этому так привык, что перестал обращать на нее внимание. Катей был занят. Вот и допрыгался. И одну потерял, и вторую, – безжалостно подвел итоги ночных похождений Жданова Малиновский. Но тут же поспешил обнадежить друга: – Теперь ты свободен как ветер и можешь вернуться к прежней жизни. Тусовки, девчонки... так как там у вас с Лариной проистекало? – Роман обратился в слух.
– Ты помнишь Хмелина? – Андрей поправил галстук перед почерневшим, надколотым зеркалом, унаследованным «отделом развития» вместе с допотопным шкафом.
– Ты меня пугаешь, Андрюша, – Малиновский перестал раскачиваться и воззрился на своего неудачного пациента: – Я тебя спрашиваю, как прошла ночь, а ты про конкурента Хмелина вспомнил!
Андрей сел за рабочий стол, придвинул ежедневник и деловито сообщил:
– Он предложил Лариной стать лицом новой итальянской коллекции!
Брови Малиновского удивленно взлетели вверх:
– Ну и что? Ты не спишь с лицами итальянской коллекции из патриотических соображений?
– Их коллекция, судя по всему, как две капли воды похожа на нашу. Трикотаж, ткань с элементами ручной вязки, и все это в стиле ретро...
– Все-таки Милко – гений мирового уровня. Я это всегда признавал, – Малиновский распаковал компьютер и увлеченно подключал многочисленные шнуры.
– Только нам с тобой, увы, до гениев продаж далеко! У «Фонтаны» будет бешеная реклама. И запускаются они буквально в ближайшее время. А мы-то пока не готовы. Хмелин обставит нас как школьников!
– Послушай, это все Ларина тебе наговорила? Ты уверен, что к ее словам стоит прислушиваться? Она ведь в этом ни бум-бум.
– Это ты ни бум-бум! Ситуация экстремальная! Они нас обходят!
– Ну, значит, судьба наша такая... – Роман со вздохом запустил компьютер, вложил диск и принялся прилаживать новую игрушку.
– Не такая! – азартно накинулся на него Андрей.– Мы можем ускорить производство и запустить нашу коллекцию в магазины до того, как появится «Фонтана». Понимаешь, какую прибыль мы получим, если сыграем на опережение?
– Отличная идея! – кивнул Роман, не отрываясь от дисплея.– Удручает только одно...
– Что?
– Ты умолчал про бурный секс с Натальей. Что у вас там все-таки было?
– Послушай, разбирайся со своей личной жизнью! – вспылил Андрей.– А я... пока разберусь с начальником производства... Или поговорю прямо с Воропаевым!
Вместе с новым президентом в «Zimaletto» пришли и новые порядки, а с ними – специалисты по установке систем видеонаблюдения и контроля рабочего времени. Сейчас Милко, по случаю выбравшийся в бар из добровольного творческого заточения, остановился поболтать с мускулистым молодым человеком в рабочем комбинезоне, привинчивающим к новым дверям маленькую черную коробочку.
– Это приспособление мы устанавливаем в районе замка, – объяснял монтер.– Теперь в курилку и даже в туалет можно будет попасть только по индивидуальной магнитной карточке. Данные будут отправляться в компьютер, и станет понятно, сколько времени каждый сотрудник тратит на бесцельное курение... Такие двери будут установлены во всех офисных помещениях.
Милко презрительно скривился: а на что он рассчитывал, вступив в диалог с мужланом в уродливом куске брезента! – и возмущено всплеснул руками:
– Ах, какое прозорливое решение! Мне просто хочется аплодировать! Слава Богу, что меня эти меры не коснутся, потому что Милко не курит! – и величаво удалился в мастерскую.
А в это же время Александр Воропаев оглядывал подчиненных с высоты роскошного президентского кресла. Там, на дальнем конце бесконечно длинного стола для совещаний, сиротливо пристроился начальник отдела кадров Георгий Урядов. С ним соседствовала суровая и статная – как памятник – секретарь Александра. Дама без возраста и особых примет в безупречно отглаженном деловом костюме.
– Я прекращу разгильдяйство! Компания – это тонкий механизм, где каждый сотрудник – винтик. Если наладить работу всех винтиков, эффективность механизма возрастет многократно, – чеканил Воропаев. – Запротоколируйте, пожалуйста, основные пункты правил, по которым отныне будет функционирогать компания, и доведите их до сведения персонала!
– Эффективность возрастет в геометрической прогрессии! – верноподданнически поддакнул Урядов.
– Необходимо учитывать, сколько времени каждый сотрудник проводит на рабочем месте, а сколько – вне его! Мы должны знать о сотрудниках все! – Александр встал, заложил руку за борт пиджака, принялся ходить по периметру кабинета и диктовать: – Необходимо фиксировать, когда сотрудники приходят на работу и когда уходят, ввести дресс-код и жесткую систему штрафов...
– Давно пора! – обрадованно кивал Урядов, подчеркнув в блокноте слово «жесткую».– Займусь этим немедленно. Единственный вопрос, дресс-код – это принципиально? Может, в этом смысле можно...
