— А наш телефон вы как узнали?
— У него из кармана выпала записная книжка…
— Чего ты перед ней оправдываешься? — горячо зашептала Настя. — Пусть скажет спасибо, что мы не выкинули его на помойку!
— Спасибо вам, — с чувством произнесла Лариса. — В прошлый раз его отнесли на помойку и сгребли вместе с мусором.
Лариса и Мишук приехали за Петровым примерно минут через сорок. На улице начался дождь, и оба они были в одинаковых желтых дождевиках с капюшонами, оба улыбались, показывая ровные влажные зубы, и относились ко всему как к забавному приключению.
— А вы ему кто? — напоследок поинтересовалась Настя, провожая процессию до лифта.
Мишук держал Петрова под мышки, Лариса — за ноги. Рука Петрова безжизненно свисала вниз, поскребывая пальцами выщербленную плитку.
— Мы его коллеги, — сообщила Лариса. — Наркологи. Занимаемся срочным вытрезвлением граждан.
Доктор Петров проводит на себе опасный эксперимент — пытается влезть в шкуру тех, с кем имеет дело.
Настя с Люсей переглянулись и прыснули.
— Смотрите, чтобы эта шкура к нему не приросла, — предупредила Настя уже закрывшуюся дверь лифта.
* * *
— Наверное, ты чувствуешь себя виноватой, — заметил за завтраком Люсин муж Петя, указав глазами на свою загипсованную ногу.
«Пить надо меньше», — подумала про себя Настя, но вслух, конечно, ничего не сказала, потому что муж лучшей подруги — существо неприкосновенное. Он всегда выше критики.
— Сам виноват, — тут же встряла Люся, подсовывая Пете еще один тост.
— Я?! — до глубины души возмутился тот. — Я споткнулся об изгородь палисадника, когда шел на правое дело!
— У пьяных всегда так: и заборы слишком высокие, и рюмки слишком большие, — отрезала жена.
Семейное достояние Коротковых — двухлетних близняшек Полю и Толю — бабушка на несколько часов забрала на прогулку в парк, поэтому завтрак проходил без вокального сопровождения.
— Кофе я отнесу тебе в комнату, — не допускающим возражений тоном сообщила Люся мужу. — Нам с Настей надо пошептаться.
Недовольно ворча, Петя потянулся за костылями.
— Не прикидывайся рассерженным! Я в курсе, что через пятнадцать минут на экране появится твоя любимая Лусия Мендес!
— Петька что, правда смотрит сериалы? — не поверила Настя.
— Боюсь, что он втянется, и когда снимут гипс, я не отскребу его от дивана.
— Хорошо тебе сейчас — вся семья дома.
— Хорошо?! Ты просто не знаешь, что такое домашнее хозяйство! Это Бермудский треугольник, в котором исчезают молодость, продукты и тонны стирального порошка. А муж у меня теперь как третий близнец.
Кроме того, раньше мы встречались только по выходным, и я не подозревала, какой у него мерзкий характер. Впрочем, это все проза жизни. Давай-ка лучше поговорим о том, что тебе удалось узнать по поводу Любочки Мерлужиной. Подведем, так сказать, итоги.
Настя охотно откликнулась на это предложение. Ей и самой хотелось обсудить все, что случилось.
— Итак, — начала она, — Любочка Мерлужина уехала из загородного дома в Москву, сказав мужу, что несколько ночей проведет у тетки. Накануне самоубийства я встретила ее в ресторане под руку с усатым мужчиной.
— Теперь мы знаем его фамилию, — перебила Люся, — поэтому, чтобы не сбиваться, называй усатого как положено — Ясюкевичем.
— Хорошо. Итак, накануне самоубийства Любочка ужинает в ресторане с неким Ясюкевичем. Он не разрешает ей отходить от него далеко и внимательно слушает, о чем мы с ней говорим. Л юбочка находит предлог, чтобы передать мне записку, где черным по белому написано: «Меня хотят убить». Утром выясняется, что она покончила с собой в городской квартире, оставив странное предсмертное письмо.
— Почему странное? — заинтересовалась Люся.
— Потому что оно безликое. Там только дата. Нет ни обращения, ни прощальных слов.
— Эгоистичное письмо, — отрезала Люся. — Ничего особенного для женщины, которая заботилась только о себе. И вообще — все самоубийцы эгоистичны. Они не думают о тех, кому причиняют боль.
— Ну, хорошо, — не стала спорить Настя. — Пусть так. А накануне ранним утром на даче у Мерлужиных шарят люди из компании «Клин Стар». Одновременно с этим странные события начинают происходить и у меня. Сначала ко мне приклеивается Иван. Затем он загадочным образом исчезает. У меня ломается компьютер, и компьютерный мастер, который случайно оказывается гипнотизером, помогает мне вспомнить, что на визитке Ясюкевича написаны буквы «КЛС». Именно поэтому я начинаю искать фирму «КЛС», нахожу и встречаю в ее офисе Ясюкевича. Однако, как позже выясняется, на его визитке написано нечто совершенно другое. Гипнотизер ошибся или обманул меня.
— Что этот Ясюкевич вообще делал в офисе «Клин Стар»?
— Понятия не имею. Если верить визитке, он не работает в этой фирме. И сотрудничать с ней не может.
Он психолог, а фирма занимается уборкой помещений.
— Ладно, давай неясности оставим на потом. Перейдем к встрече парочки на Тверском бульваре. Ты подбила Петрова подслушать, о чем у них пойдет разговор.
— И он выяснил, что Ясюкевич посылает Аврунина в некое место под названием «Сады Семирамиды», чтобы тот провел операцию на воде. У женщины, говорят они, хороший мотив, и почва уже унавожена.
— Слушай! — Люся больно схватила подругу за запястье. — Может, это шпионы? Враги нашей родины?
— Не знаю, чем могла помешать врагам родины Любочка Мерлужина, — пробормотала Настя. — Кстати, не забудь мне напомнить, чтобы я позвонила в компьютерную фирму этому гипнотизеру-недоучке. Меня просто распирает сказать ему пару ласковых слов.
— Так позвони сейчас! Что тебя держит?
Настя достала из сумочки записную книжку и аккуратно набрала номер.
— Алло! — важно сказала она в трубку, когда ей ответили. — Могу я поговорить с Владимиром? Владимир?
Здравствуйте. Это Настя Шестакова. Вы приезжали ко мне на дачу и… — Она споткнулась на полуслове и удивленно подняла брови:
— Не вы? Извините. Значит, мне нужен другой Владимир. Как другого нет? Простите, но я вчера вызывала мастера именно из вашей фирмы. Я всегда вызываю из вашей… Да, хорошо.
Она растерянно посмотрела на Люсю и, прикрыв трубку ладонью, пояснила:
— Говорят, ко мне никто не приезжал. Сейчас подойдет их начальник. Да-да, — оживилась она. — Да, Анастасия Шестакова. Рада, что вы меня помните. Ах, вы лично принимали у меня заказ?
Она некоторое время молча слушала, затем сказала:
— Как же так? Ко мне приезжал мастер из вашей фирмы. Представился Владимиром… Какое недоразумение?
Послушав еще немного, она попрощалась и осторожно положила трубку на рычаг.
— Он клянется, что ровно через пятнадцать минут после первого звонка я перезвонила и отменила вызов.
Подруги в немом изумлении уставились друг на друга. Сразу же стали слышны бурные рыдания, доносящиеся из комнаты.
— Что это? — вздрогнула Настя.
— Это кричит Лусия Мендес, — успокоила ее Люся и тут же вернулась к прежней теме:
— То есть, ты хочешь сказать, что парень, который починил твой компьютер, взялся невесть откуда?
— Выходит, так, — кивнула Настя. — Только смотри, что получается: на фирме мне обещали, что пришлют Владимира, и тот тип, который приехал, тоже представился Владимиром!
— Очень плохо, — покачала головой Люся. — Чует мое сердце, это все одно и то же дело. Любочка впутала в него тебя, когда подсунула записку. Если ты еще и не вляпалась окончательно, то коготок у тебя уж точно увяз.
— И что же мне теперь делать? — растерялась Настя.
— Иди в милицию и все-все расскажи. Там тебе твой увязший коготок — чик! — и отхватят. Снова окажешься на свободе.
— Я подумаю.
— Послушай, дорогая моя, — Люся по-пиратски сощурила глаз. — А с чего вообще началась вся эта история?
— С Ивана, — тотчас же ответила Настя, и внутри у нее противно заныло, словно где-то там, в груди, вместо сердца сидел простуженный зуб.
Она, запинаясь, принялась рассказывать про знакомство с Мистером Вселенная, а Люся кивала, поощряя каждое новое откровение. Наконец не выдержала и воскликнула:
— Так какого лешего ты от него отказалась?!
— Как ты не понимаешь? — возмутилась Настя, которая из кожи вон лезла, пытаясь мотивировать свои поступки. — Это мужчина из какой-то другой жизни.
Целоваться с ним — все равно, что целоваться с «Автопортретом» Дюрера. Весь вечер я чувствовала себя самозванкой. Так, будто бы я его обманываю. Будто я — третьесортный товар, на который по ошибке навесили элитный ярлычок!
— Но он ведь не слепой! — возразила Люся. — Он был достаточно близко, чтобы разглядеть «все твои трещинки». Он сам причислил тебя к первому сорту.
— Однако с утра нашел предлог, чтобы исчезнуть.
— Это тебя, конечно, задело.
— Смутило, — поправила Настя. — Настолько, что я даже подумываю о том, чтобы извиниться.
