стали перемешиваться между полукровками… К тому же, никому раньше не приходило в голову изготавливать яд против столь неуязвимых созданий бога.
Сын мачехи и один их тех, кто стоял между Лино и его правами на Флос Конвалис, Марцио, ничего не успел предпринять против своего сводного брата. Через пару ночей юный Лино подкупил слугу Марцио, и он доставил напичканную ядом хорошенькую смертную, чтобы герцогский отпрыск не смог устоять перед соблазном пригубить плебейской крови.
Сначала Марцио ощутил покалывания в груди, затем у него отнялись ноги и руки, язык распух, и герцог не смог позвать на помощь. Мысли Марцио путались, телепатия не повиновалась. Через минуту законный наследник ди Герра валялся на полу собственной комнаты как безвольная кукла. Лино не без удовольствия отсек брату голову.
Уго не был глуп, но не стал наказывать сына. Вместо этого, он отыгрался на единоутробной сестре Лино, Виктории. Он снова и снова отсекал девушке пальцы, кисти, стопы, наблюдая, как бессмертное тело сращивает плоть, а боль искажает лицо. Лино был вынужден присутствовать при этом отвратительном зрелище.
В этот момент будущий герцог обратился за помощью к мятежному Кейну, который уже вошел в полную силу и был готов к свержению Вереса.
Вместе они загнали Уго в башню родового замка, где замуровали, предварительно опоив ядом. Уго, обессиленного, без возможности восстановиться, обрекли на мучительную и долгую смерть. Одиночество, визиты Виктории, что каждую ночь вставала за стеной и осыпала отца проклятиями и оскорблениями, голод и злость, свели Уго с ума, а Лино стал полноправным хозяином Флос Конвалис.
Даже родственники и сторонники Уго не захотели вмешиваться в семейные дела: против Кейна боялись идти.
В конце концов, Лино, шутки ради, выпустил старика. Истощенный, безумный Уго бредил наяву и отчаянно сопротивлялся, когда его доставали из собственной тюрьмы. Натешив свое самолюбие, Лино убил отца.
Ходили слухи, что тяжелое детство несколько затронуло ум самого Лино, и он пристрастился к детским душам, что обладали наивысшей силой. Образ отца-тирана заставил Лино искать могущества и наращивать собственные силы, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощным ребенком.
В голове все еще звучали последние слова, а Мариус уже растворился среди черных стволов деревьев, оставив тонкий шлейф смерти. Занимался рассвет.
Жанна не знала, жалко ли ей Наставника, что ожесточился еще ребенком. Образы из прошлого герцога ди Герра иногда беспокоили лоринку и теперь, она вполне могла сложить эти разрозненные кусочки вместе. Но может ли она оправдать все то, что делает и делал Лино? Ведь сама Жанна осталась прежней, несмотря на то, что довелось пережить за это время.
Глава 4. Всем нужны гарантии.
Задержись на мгновенье,
Коснуться руки позволь!
Эти встречи с тобой
Сердце жгут, словно рану соль.
Для чего ты терзаешь мне душу в тумане снов?
Что я сделать могу? Как вину искупить? Я на всё ради нас готов!
(Ольга Вайнер – «Сон»)
– Ты не понимаешь! Этот единственное воспоминание о Карьяд говорит очень много!
Когда его королева проявляла упрямство – спорить было бесполезно. Но вечер был испорчен присутствием Эрика Раска, который в последнее время делал все, чтобы не оставлять Жанну и Фауста наедине, князь принципиально занял оборонительную позицию. К тому же, ему не хватало этих совместных перепалок, они возвращали Гевальта в то счастливое время, когда жизнь чужестранки, ее время, ее мысли принадлежали князю безраздельно.
Теперь приходилось осторожничать, хотя аристократы ни за что не поверят в то, что он, последний из своего рода, смирится с тем, что его добыча ускользнула.
– Ты не можешь этого доказать. – Возразил Фауст. – Ты видела маленький, абсолютно непонятный эпизод. Все остальное – домыслы, не более. Зачем думать о том, что было, этого не вернешь.
– Действительно, ваше величество, не стоит забивать себе голову прошлым. – Раск двусмысленно приподнял бровь. Его довольное лицо раздражало князя. – Но мы можем извлечь из него ценный урок, разве нет? – Смеющиеся глаза вопросительно обратились к князю.
Фауст остался невозмутим.
В маленькой гостиной, где королева принимала только самых важных визитеров (а к таким относился очень узкий круг лиц и все они сегодня были здесь), повисла тишина. Секретарь расположился на небольшом ситцевом диванчике, как раз между креслом королевы и Фауста, внимательно присматриваясь к обоим.
В последнее время сплетники оживились, перебирая каждое слово, взгляд, даже прикосновение, которыми обменивались эти двое. Сплетничали придворные, слуги, без умолку болтали прачки, повара, чернавки. Эту волну было невозможно остановить. Эрик решил сам убедиться в невиновности своей подопечной, а, заодно, пресечь новые поводы для пересудов.
– Кария не смогла ничего сделать, потому что упустила переломный момент. У нее просто не осталось власти над собственным миром. – Уверенно продолжила Жанна. Она погладила пожелтевшие страницы книги, в которой нашла единственное упоминание о Карьяд. – Поэтому она просила о помощи Кейна. Узнать бы, что за искру имел ввиду Верес.
Королева задумчиво прикусила губу. Теперь она немного знала о Сахрезе, Карьяде и Вересе. Осталось добыть информацию о Невеккет. То, что в Лорин не все в порядке – было очевидно: люди живут в конкурирующих государствах, религия распалась, войны и стычки, конфликты – путь Карьяд. Наверняка есть еще симптомы будущей агонии.
– Что вы скажете о Вересе, моя королева? – Медленно, лениво спросил Раск. – Ваше мнение о мире? Чего нам опасаться?
– Слишком резкое деление на классы. – Не думая, выпалила Жанна. – Вера угасает и держится на страхе. Кейна поддерживают лишь верийцы и полукровки. Либо он восстановит равновесие и свой божественный статус, либо верийцы заполонят мир. Будут войны, голод, деградация.
Фауст с интересом слушал лоринку: она изменилась. Следовало признать, что Раск одержал победу в обучении молодой королевы. Она мыслила широко, в ее лексиконе появились новые слова, веалор звучал чисто и уверенно.
Секретарь улыбнулся и кивнул, подбадривая Жанну говорить дальше. Он беззастенчиво наслаждался плодами своей кропотливой работы, искоса поглядывая на попытки князя не выказывать удивления и ревности.
– Третье сословие нуждается в переменах. И дать их может только Кейн. Разумеется, аристократы будут не согласны. Но есть молодое поколение, которое воспринимает изменения легче. Все что нужно – собрать единомышленников.
– Ты считаешь, верийцы не пойдут за своим королем? – Насторожился Фауст.
– Я считаю, что Маледиктус полон лизоблюдов и предателей, которые, как флюгер, повернут туда, куда подует ветер. – С достоинством произнесла Жанна. – Их держит тот же страх. Но страх всегда рождает желание скинуть гнет. Кейн сейчас нужен в Вересе, а война затягивает его в Лорин. Это,
