— Прости, что занял столько твоего времени в неудобный момент. Конечно, ты устала от пути. Тебе нужно отдохнуть. Ученики покажут тебе, где спать, после отдыха мы поможем тебе написать письмо семье, чтобы твои родители знали, что ты в порядке.
Морико покачала головой. Она была уверена, что не хотела писать семье. Они хотели, чтобы она ушла, и она исчезнет.
* * *
Добрый монах, водивший ее к настоятелю, вывел ее из здания. Он ничего не говорил, но был рад Морико. Монах привел ее к менее изящным зданиям, которые Морико заметила по прибытию. Внутри оказалось общее пространство с маленькой кухней, столовой и скоплением кроватей. Монах помахал ученику, убирающему в помещении.
— Томоцу, подойди сюда.
Томоцу перестал мести и подошел, быстро поклонился монаху и Морико.
— Да, сэр?
Сердце Морико затрепетало на миг. Даже с бритой головой и в простой одежде монастыря мальчик был милым. Очень милым.
— Морико, это Томоцу. Томоцу, Морико. Морико будет нашей новой ученицей. Я хотел бы, чтобы ты показал ей монастырь и рассказал о жизни здесь, о правилах, помог ей устроиться.
Морико с любопытством посмотрела на Томоцу, ее детское сердце шептало глупые фантазии. Она хотела уехать из монастыря с ним. Она догадывалась, что он на пару лет старше нее, может, на три или четыре. Он был высоким, его плечи уже были широкими. Даже с небольшой разницей в возрасте казалось, что он легко может поднять ее и подбросить. Он мог спасти ее. Они могли жить вместе и растить большую семью в хорошем доме…
— Морико?
Морико вздрогнула. Она задумалась и не замечала, что мальчик пытался привлечь ее внимание. Она посмотрела на него и кивнула.
— Значит, они получили и тебя.
Морико кивнула. Было сложно выбрать, какие слова использовать при нем. Это было сложнее, чем говорить с братьями.
— Это сложно, знаю. Мы все через это проходили. Нас забрали у семей, хотя обычно младше тебя. Не переживай, жить тут неплохо. Правила простые. Слушай монахов и не пытайся уйти.
Морико враждебно посмотрела на мальчика. Ей казалось, что новая мечта трещала по швам.
— Нам говорят не так общаться с новенькими. Но я такое испытал. Почти все пытаются. Сначала страшно. Пару лет назад, когда я попал сюда, парочка попыталась сбежать. Мы сделали это тихо, но они всегда найдут. Настоятель силен в ощущении, он всегда отыщет тебя, как бы далеко ты ни ушел. Когда я вернулся, он дал мне это, — Томоцу развернулся и приподнял одеяние, чтобы показать спину, которую пересекали тонкие приподнятые шрамы.
Морико поежилась.
— Было больно?
Томоцу опустил голову и понизил голос.
— Да.
— Мне жаль.
— Не стоит. Я не жалею. Я все еще порой думаю о побеге, но некуда. За стены выбраться можно, но тебя найдут. Ощутят, куда бы ни ушел. Но жизнь тут не так плоха. Еда хорошая, пока ты слушаешься монахов, жизнь удобная. Мы ничего не хотим, они делают нас сильнее. Физически и ощущениями.
Томоцу повел ее по двору. Пять зданий стояли полукругом напротив ворот. Одно здание было складом, там была вся еда и все вещи монастыря. Другое здание было ближе к вратам, там был центр тренировок, который использовался зимой и в плохую погоду. Следующие два здания были для жизни, одно для учеников, а другое для монахов. В каждом умещались пятнадцать, а то и двадцать человек, и в монастыре не было больше сорока обитателей.
Главное здание, как она и догадывалась, было домом настоятеля. Оно служило в церемониях, было центром активности монастыря. Ученики не могла заходить туда без разрешения, пока не стали монахами, поклявшимися на крови.
Морико ощущала жуткую клаустрофобию. Всю жизнь мир был открыт ей. Она исследовала леса, ходила, куда хотела. Мир был большим. Монастырь был маленьким, сковывающим. Она не видела, что за стенами. Она хотела в лес.
Тур был недолгим, в конце Томоцу предложил ей кровать рядом со своей. Никто ее еще не использовал, а Томоцу обещал приглядывать за ней, чтобы она привыкла к новому месту. Морико радостно согласилась, детская любовь согревала сердце в холодном месте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
* * *
Морико показывали монастырь, а Горо пошел к настоятелю. Девочка беспокоила его. Ему нужны были указания от настоятеля. Когда Горо вошел в святилище, он увидел, что настоятель занят разговором. Он тихо прошел в угол, опустился на колени и прижался лбом к полу. Он нервно ожидал, пока настоятель заговорит с ним.
Настоятель закончил встречу с местным. Горо пытался слушать, но они стояли близко и говорили тихо. Он не мог разобрать слова за шумом со двора, но было видно, что настоятель был главнее. Местный представитель кланялся и кивал, пока настоятель источал власть. Горо любил наблюдать за работой настоятеля.
Горо пытался сдержать улыбку, не смог, но не переживал. Никто не видел его лицо, прижатое к полу в идеальном выражении послушания. Почти все, входившие в монастырь, робели. Хотя во всех монастырях было по-разному, Горо был рад, что это место уважали и знали. Он знал по своим путешествиям в другие монастыри, что они закрывались от мира.
Эта идея была противной. Всегда велись споры между настоятелями о роли монахов. Монастыри преодолевали преграды. Они обладали ощущением, эту силу боялись правители и люди. Их заставляли держаться в стороне, не лезть в политику. И это вызывало споры среди настоятелей. Некоторые верили, что монастыри должны быть разделены и открывать двери, только когда необходимо.
К радости Горо, Упорство предпочитало участвовать в делах мира. Не нарушая договор, но вмешиваясь по-своему. Настоятель Упорства принимал ограниченное число местных, монахи часто отправлялись в соседние регионы. Монахи защищали от бандитов в регионе, и настоятель поддерживал местных лидеров, которые помогали монастырю. Настоятель Упорства участвовал в делах правительства и был самым властным человеком региона.
Горо был благодарен. Он знал, что был особенным. Он был одарен ощущением. Он знал, что их роль — определять облик будущего. Если бы не монахи, Горо был удивлен, Три королевства уже погибли бы. Они могли вернуть Королевство. Это была их судьба.
Мысли Горо прервала энергия настоятеля. Он поднял голову и увидел, что местный представитель ушел. Заместитель главы города, как Горо определил его, несколько раз неловко поклонился и пошел спиной вперед из комнаты. Когда помеха ушла, Горо ждал, что его позовут.
Прошло пару мгновений тишины, Горо ощутил, что настоятель сосредоточил на нем все внимание. Это ощущение удивляло. Даже те, кто не обладал ощущением, чувствовали силу настоятеля. Обученных ощущать накрывало волнами внимания и энергии. От этого перехватывало дыхание, хоть это была доля его силы. Горо пытался сосредоточиться.
Настоятель заговорил.
— Вижу, что-то беспокоит тебя, Горо. Скажи, что произошло?
— Настоятель, меня беспокоит девочка. Она отличается ото всех, кого я встречал.
Настоятель вежливо слушал. Горо знал, что он ценил краткость, но ему было важно объяснить свои ощущения.
— Я едва ее ощущаю. Когда я коснулся ее, я был потрясен количеством ее энергии. Я слышал слухи от соседей. Говорят, она видит то, чего не видят другие. И я пришел проверить ее.
Горо поднял голову. Настоятелю не было интересно. Горо не понимал. Он ускорил объяснения.
— Я был убежден, что слухи без причины. Я не ощущал от нее ничего, пока приближался. Даже рядом она не привлекала внимания. Я думал, она не может быть одной из нас. Но потом я коснулся ее, и она оказалась сильнее, чем я думал. Сильнее нее только вы.
Горо рискнул взглянуть. Настоятель не выглядел встревоженным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Настоятель, я прошу вашего совета. Скажите, что происходит.
Настоятель отмахнулся.
— У девочки сила старых. Я видел такое раньше. Учи ее как всех. Она найдет свой путь или умрет.
Горо снова поклонился. Он слышал о силе старых, но никогда не испытывал. Но он доверял настоятелю. Он послушается приказа. Как всегда.
