Читаем без скачивания Седьмой сценарий. Часть 2. После «путча» - Сергей Кургинян

Тезис 6. Исходя из ключевого концептуального блока, сформулированного в первых четырех тезисах, мы делаем принципиальное, с нашей точки зрения, политическое утверждение: об отсутствии сегодня в нашей стране готового (!) политического субъекта, субъекта власти, способного, возглавив в интересах общества войну официального государства против «государства черного», стать источником столь необходимой обществу нормализации и стабилизации.

Таким субъектом, как показывают исследования, не являются (и объективно не могут являться!) ни Президент СССР, ни высшие законодательные и исполнительные органы, ни партия, ни так называемые «репрессивные» органы и структуры.

Тезис 7. Отсюда — главная политическая задача текущего момента — задача создания такого субъекта политической власти. Только решив ее, можно обеспечить эффективность конкретных стабилизационных мер, иначе все они обречены на провал. Без немедленного формирования субъекта власти, «меры» будут тем более бессмысленны по существу, чем более «чрезвычайными» они окажутся на бумаге.

Тезис 8. Коллективный полноценный субъект власти, необходимый стране, имеет, по мнению экспертов, следующую политическую формулу: (М. С. Горбачев одновременно как Президент, наделенный чрезвычайными полномочиями, и Генеральный секретарь правящей партии) + (группа центристских лидеров, имеющих по сути и статусу социальную базу в промышленности, сельском хозяйстве, армии, культуре, партии и т. д.) + (новая политическая стратегия, позволяющая активно самоопределиться центристскому блоку в условиях радикализации как «левых», так и «правых» политических сил и течений, жестко противопоставляющих сегодня свою определенность аморфности и размытости нынешней центристской линии).

Тезис 9. Социологические опросы показывают, что в этих условиях линия Горбачева может получить поддержку минимум 70% населения, тогда как вне этого, как при повороте его «вправо», так и при повороте его «влево», он получит не более 25%. На отсутствие такой, желательной для них трехчленной формулы, реализующей политическую субъективность центризма, указывают более 90% лиц, прошедших через наше развернутое анкетирование. Они говорят о размытости позиции центристов как главном негативе, мешающем их поддержке «линии Горбачева».

Тезис 10. При крайней сложности сложившейся ситуации в целом эксперты выразили тем не менее наибольшую озабоченность тем, что в условиях нового качества политического процесса будет тиражироваться или имитироваться все та же старая ложка бюрократических «мер и мероприятий», «латания дыр», «пожарных акций» и прочее. Та логика, при которой политическое руководство обречено реагировать на события, отдельные, уже свершившиеся факты вместо того, чтобы противодействовать (системно, комплексно, политически!) тенденциям и процессам. Противодействовать — формируя другие, необходимые руководству, тенденции и процессы, стимулируя их развитие и вынуждая политического противника действовать на том поле и в том жанре, который выгоден руководству страной.

Часть вторая

Об основных принципах формирования новой политической стратегии, сохраняющей преемственность с предшествующей, но позволяющей обеспечить новое качество, блокирующее угрозу и «справа» и «слева»

Тезис 1. Основной политической характеристикой новой стратегии центристского блока является возможность размежеваться с так называемыми «левыми» силами, по сути уже вставшими осознанно или неосознанно на путь обеспечения интересов «черного государства.» Это может быть сделано в ходе широкой политической кампании, ставящей во главу угла вопрос о «двух перестройках.» В концептуальном плане этот вопрос через перевод идейного конфликта на иной философско-политический уровень (теория модернизации) может быть сформулирован, при необходимости вне понятий «социализм» и «капитализм», с введением нового политического языка (либерализация. консерватизм, неотрадиционализм и т. д). При этом, по сути, должна (руками самих центристов!) быть произведена «инвентаризация» перестроечных негативов и позитивов.

Тезис 2. Необходимо показать при этом, что основные идеи Горбачева — демонтаж тоталитаризма (демократизация), информационная свобода (гласность), открытость миру (новое мышление), необходимость модернизации (перестройка) — по сути политически инвариантны, то есть сохраняются при двух перестройках. Это позволяет центристам сохранить политический капитал, противопоставить себя консерваторам, не желающим признать перестроечных позитивов, сохранить преемственность курса (а значит, и лидера).

Тезис 3. Вместе с тем необходимо, чтобы со стороны самих же центристов последовало заявление о том, что методы воздействия на общественное сознание, социальные технологии, экономические конструкции, организационно-управленческие решения были ошибочны, не принимали во внимание масштабы и структуризированность второго, «черного государства», зачастую использовались его представителями в интересах явно антигосударственных, антиобщественных, антинародных. В интересах «второй перестройки», «черного беспредела», огосударствления мафии.

Тезис 4. Крайне важно, чтобы у центристов хватило политического мужества и решительности для того, чтобы заявить, что речь идет не об отдельных ошибках, недоучетах, дефектных схемах, постановлениях и законах, а о навязанной под давлением второго государства неверной траектории, тупиковой ветви (!) перестроечного процесса. Обосновать это центристы должны сами, со всей жесткостью и определенностью. И чем жестче они это сделают, тем лучше будет для них. Философски, в плане прагматического обществоведения, речь должна идти об ошибочном навязывании либеральной формулы модернизации общества как единственно возможной. На деле — в 70-е и особенно 80-е годы — все большее значение начинают приобретать нетрадиционалистские принципы модернизации, как более эффективные, учитывающие историческую специфику, не связанные с коренной ломкой данного общества.

Политически — речь должна идти об ошибочном определении этапности перехода от тоталитаризма к демократии. Либеральный сценарий предполагал переход через хаос и диктатуру, традиционалистский, позволял получить временный буфер в виде корпоративного государственного устройства, обеспечивающего мирное развитие гражданского общества.

Экономически — речь должна идти о месте и роли отношений собственности в общей структуре тех трансформаций, которые необходимо было осуществить для обеспечения необходимой народнохозяйственной динамики. О недопустимости экономических трансформаций, позволяющих под видом приватизации на деле осуществить огосударствление мафии.

Идеологически — надо говорить о недопустимости слома морального и культурного кодов, сформированных за многие десятилетия, о порочности методов культурного шока, применяемого для создания «новых» идеологических ориентиров, о пересмотре итогов второй мировой войны, о контркультурных тенденциях, насаждавшихся и насаждающихся в молодежной среде, и так далее.

Социально — о мифологизировании понятия «административно-командная система». Администрирование и командность являются на деле необходимым компонентом управления любым обществом, любым государством, любым типом экономики. Современные исследования показывают, что административно-командный метод является в любой сложно-организованной системе аналогом высшей нервной деятельности, тогда как рыночный механизм (тоже необходимый!) суть аналог гуморальной (гормонно-эндокринной) системы регуляции жизнедеятельности. Одно вовсе не противоречит другому. Сам творец мифа об административно-командной системе, Г. Х. Попов, придя к власти в г. Москве, тут же стал разрабатывать диктаторски-административные схемы, отчетливо понимая, что критика АКС может быть путем к захвату власти, но отнюдь не способом удержания и упрочения оной.

Тезис 5. Неверная, тупиковая ветвь перестройки формировалась и навязывалась ее инициатору уже в самом начале пути отнюдь не для укрепления его позиций как политического лидера страны. В задачу этого лидера входило, по плану данных сил, лишь начав процесс, довести его до «фазы кипения». В дальнейшем предполагалось сменить лидера, поставив у руля человека с диктаторскими замашками и без «коммунистических пятен на биографии». Спекулируя на (действительно крайне серьезной!) опасности «справа», от лидера при этом постоянно скрывали опасность «слева», препятствуя всеми возможными способами осознанию того, что, во-первых, политически данная «ветвь» перестройки в своем финале неизбежно предполагает антикоммунистическую диктатуру. Во-вторых, весь арсенал методов построения в качестве «образа врага» именно КПСС и никого более был применен в режиме психологической войны, именно с ориентацией на этот финал. В-третьих, что без «образа врага» нет и не может быть стабилизации там, где процесс дестабилизации пересек линию устойчивости страны, общества, государства. В-четвертых, что многие из преобразований, сулившие лидеру стабилизацию, на деле имели сознательно дестабилизационный эффект (стратегия роста напряженности в варианте Чили при Альенде, Ирана при Мосаддыке и других, выбравших тупиковый вариант модернизации политических лидеров развивающихся стран). Таким образом, СССР как система стремительно перемещалась, сдвигалась и продолжает сдвигаться к такому критическому уровню дестабилизации, который потребует диктатуры. В-пятых, что лидером антикоммунистической диктатуры М. С. Горбачев быть не сможет категорически, да его на эту роль никто и не предлагает, с учетом прошлого. Таким образом, по отношению к политическому лидеру стратегия навязывания (иногда — с помощью прямого обмана) тупиковой ветви модернизации объяснима лишь в логике прямого политического предательства.