3. Заявления и лозунги на митингах и демонстрациях августа 1990 г., когда призывы к свержению адресовались к возбужденным массам со стороны имеющих известность и политический вес лиц, входящих в состав высших законодательных органов страны.
4. Очевидная управляемость процесса создания тотального дефицита, прежде всего в области продовольствия, товаров повседневного спроса, в перспективе — теплоснабжения. Оперативные материалы работников правоохранительных органов свидетельствуют о возможности существования системы экономической блокады крупных городов, уничтожения товарной массы и продуктов питания.
5. Действия «демократического руководства» крупнейших городов СССР, прежде всего Москвы и Ленинграда, знающих о катастрофичности сложившейся ситуации и открыто пренебрегающих самыми элементарными действиями по ее нормализации.
6. Все усиливающаяся «левая» агитация в войсках и органах внутренних дел.
7. Повсеместный сброс памятников Ленина и других лидеров Октябрьской революции, призывы к политическим акциям, приуроченным к 7 ноября и имеющим целью публичное осквернение сакральных политических символов.
8. Мобилизация потенциала криминального насилия, перевод в регионах незаконных вооруженных формирований в режим готовности «номер один».
9. Высокая степень корреляции управляемого дефицита с очевидно абсурдными и экономически неэффективными международными соглашениями со стороны Верховного Совета и правительства РСФСР (закупка 34 млрд сигарет фирмы «Филипп Моррис» при возможности получения аналогичного объема сигарет в счет погашения внешнего долга стран ближневосточного региона).
10. Серия политических совещаний основных групп и сил левого блока, имеющих своей кульминацией «Гражданский форум», приуроченный к концу октября 1990 г., который даст новое качество политическому процессу, образовав альтернативные структуры управления страной.
На фоне вышеуказанных факторов особенно тревожной становится та тенденция к ускоренному, ультимативному внедрению явно экономически и политически недоброкачественной программы «500 дней»(в ее различных модификациях), рассматриваемой нашей экспертной группой, прежде всего, в качестве ключевого блока стратегии напряженности, позволяющей привести в действие механизм переворота и установления диктатуры. Вне зависимости от субъективных намерений авторов программы, возможно верящих в ее практическую реализацию, эксперты сочли необходимым констатировать, что в политическом смысле данная программа представляет собой по сути программу дестабилизации и разрушения государства. Эксперты выделяют следующие основные моменты, позволяющие сделать подобное утверждение:
1. Программа является калькой с типовых программ развития слаборазвитых стран, тиражируемых Международным валютным фондом (МВФ); при этом коррекции на специфику СССР фактически не производится.
2. Тезис о конверсии «теневой» экономики, популистски привлекательной в сложившейся на сегодня политико-криминологической ситуации, означает отнюдь не отмывание «черного капитала» и его превращение в «белый» — высокопроизводительный, ориентированный на интересы страны и потребителя, а напротив — фактическую передачу управления различными регионами страны «черным структурам», преступным националистическим кланам и общесоюзной мафии. При этом слабая ориентированность авторов программы в практических аспектах функционирования организованной преступности и «теневой» экономики в СССР приводит к тому, что фактическая реализация данной программы заденет одновременно с интересами народов СССР, государства, общества еще и интересы различных типов тех самых криминальных структур, на спасительную роль которых уповают авторы программы. Не исключено при этом, что обострение противоречий различных элементов преступной среды в нашей стране послужит мощным катализатором гражданской войны и смуты, которая превратит СССР в серьезную угрозу мировой цивилизации.
В любом случае высочайший уровень монопольности, характерный для криминальной экономической структуры, будет означать перевод страны в режим тотального дефицита, где распределительными отношениями будут ведать не бюрократы-чиновники (часть из которых всегда коррумпирована, но не имеет опыта фактически уголовной деятельности), а непосредственно сами «крестные отцы» мафиозных структур, «воры в законе» и другие авторитеты преступной среды, где начисто отсутствуют какие-либо принципы так называемого «гражданского общества», о котором мечтают авторы программы. Одновременно пресловутый рынок в масштабе всей страны окажется «черным рынком» с преобладающей торговлей так называемым «белым товаром» (ученые, менеджеры, спортсмены), классически преступными формами бизнеса (наркотики, валюта, антиквариат), бизнесом против человечества (трансплантируемые органы и донорская кровь, женщины и дети). В результате преступных сделок страна превратится в экологическую свалку, будет осуществлен спланированный вывоз стратегических ресурсов, а также сброс устаревших технологий и ненужных на Западе товаров.
3. Особым индикатором качества и ориентации программы является тип валютного диалога, предлагаемый для СССР. Элементарные расчеты показывают, что страна в данный момент окончательно превращается в своего рода «валютный изолятор». Валюта практически не входит в страну, что является показателем степени ее деградации как члена международного сообщества (как результат предлагаемого программой разрешения всем инофирмам закупки любой продукции в любом объеме на рублевую массу с одновременным-закрытием всех валютных магазинов внутри страны). Вместо этого идет обмен товарами по неэквивалентному курсу. Эксперты назвали такой тип обмена «туземным», поскольку он адресует к эпохе обмена стеклянных бус на алмазы, золото и другие сверхценные ресурсы.
Опоздавшая реакция на действия блока левых сил по всем направлениям, включая экономику, дала тем не менее в руки руководства СССР новую возможность нормализации положения. Однако эта возможность не используется сейчас в полной мере, поскольку не решена главная политическая задача — самоопределение центристского блока, осознание им себя как политической силы, являющейся объектом планируемого политического и физического уничтожения как справа, так и слева. Вызванная этим сознанием политическая консолидация, отброс конъюнктурных соображений, прекращение позиционной, выжидательной тактики, основанной на попытке выступить в роли арбитра, могли бы стать тем конструктивным началом, которое послужило бы, в свою очередь, отправной точкой для создания самостоятельной, жестко-наступательной стратегии блока центристских сил, являющейся, по существу, залогом действенности президентской власти с ее новыми полномочиями.
Эксперты считают категорически необходимым подчеркнуть, что в сложившихся деструктивных условиях сами по себе президентские полномочия абсолютно бессмысленны, бесперспективны, постольку поскольку они не имеют под собой политической стратегии и реального блока центристских сил, являющегося гарантом наличия у этой стратегии социальной базы. Без этого непременного условия президентские полномочия в месячный срок обратятся в оружие против самого Горбачева, который будет обвинен справа — в нерешительности, беспомощности, неспособности наводить порядок, а слева — в узурпации власти, приверженности безнадежно устаревшим догмам и ориентирам, синдроме «генсекства» и опять же — в нерешительности, отсутствии самостоятельной точки зрения. Никакой защитный механизм невозможен в случае, если отсутствует политическая стратегия и социальная база, обеспечивающая ее выполнение. Ни КГБ, ни МБД, ни армия в сложившихся условиях не смогут противостоять ситуации, учитывая, что потенциал политического радикализма в сочетании с организованной преступностью составит не менее 2 миллионов человек, криминальная и субкриминальная база — до 10 миллионов человек, а открытый потенциал гражданского неповиновения может достигать 40–50 миллионов человек. На неэффективность включения защитных механизмов от деструкции только на силовом уровне указывают процессы в республиках (Карабах, Фергана, Ош), где никаких задач этим способом решить не удалось.
Эксперты выражают озабоченность тем, что без выработки инициативной стратегической линии центристского блока президентские полномочия и даже введение чрезвычайного положения в стране не создадут ситуацию стабилизации, а сформируют лишь особый режим «гниения государства»; социальную аномию, которая разовьется до крайней степени: так называемую «итальянскую забастовку» граждан страны против своего руководства. Вся страна будет жить в этом случае по огромной гипертрофированной модели «Литвы-90» (ожидание чрезвычайного положения, медленное опускание в трясину экономического, социального и политического разложения).
