как каракка Людвига выдавала лишь десять-двенадцать.
Единственным неудобством было то, что парус нужно было поднимать около двух часов. Он был собран из бамбуковых циновок в форме четырёхугольников, поэтому был очень тяжёл. При спускании верхней реи, парус собирался снизу, как жалюзи. Но паруса не спускали, чтобы остановиться, а разворачивали плоскостью по ветру.
Команда «Санта Люсии» не участвовала в наших «вакханалиях». Они остановились в следующей бухте, чуть севернее нашей и прагматично занимались пополнением провианта.
На второй день стоянки я поднял со дна выброшенные мной перед боем мешки с измерительными инструментами, золотом и жемчугом, чему очень удивился Людвиг Ван Дейк, находившийся в это время у меня в гостях. То ли ему с нами было веселее, то ли он продолжал меня изучать.
— Вы продолжаете меня удивлять, дон Педро, — сказал он, когда на борт подняли мешки с моими вещами. — Откуда вы их… Где вы это всё взяли?
Он не видел, как две шлюпки тралили дно бухты, ища лини с буями.
— Я притопил их в бухте, — сознался я. — Оставлял, так сказать, на ответственном хранении, пока разбирался с синцами.
— Значит вы не собирались возвращаться на каракку?
— Нет. Я предполагал, что они попытаются вас настигнуть, поэтому мне и нужен был линь подлиннее, чтобы я мог зацепиться за их корабль.
— Значит вы знали, что там не один корабль, и мне ничего не сказали.
— Я не знал, но догадывался, что там должны быть ещё корабли и вооружённее того, что они выставили на обозрение. И я сказал вам, чтобы вы имели это ввиду. Вы забыли? В конце концов, вы и сами должны были догадаться, ведь вы же опытный моряк.
Людвиг на меня почему-то обиделся. И хорошо, что мы шли на разных кораблях.
* * *
На десятые сутки пути джонка с послом пропала. Мы увидели это утром, когда рассвело. Мы шли в линию, выровняв скорости, осветив себя огнями, держа друг друга на дистанции видимости огней. Пропавшая джонка шла второй и исчезла, судя по всему ещё ночью.
— Я всё время видел её огни, — бурчал мой вперёдсмотрящий. — Потом они мигнули, но сразу появились снова. Мне показалось — чуть дальше по курсу. Думал, что я вздремнул.
— Они сильно сблизились с нами, видимо добавляя вёслами. Мы-то шли на парусах, — объяснял вахтенный «Санта Люсии», шедшей в авангарде конвоя. — А потом огни погасли и загорелись уже намного дальше.
— Они намерено сблизились, чтобы приблизить наш корабль, и погасив огни, отвалили в сторону. А вы увидели наши огни, и приняли нас за них. Грамотно, — сказал я.
Людвиг смотрел на меня как-то насмешливо. Или мне показалось?
— Синцы перебили наших, захватили корабль и ушли на север, — сказал он уверенно. — Так и запишем в журнал.
* * *
— Я могу дать вам и вашим людям шанс, Бен. Я знаю, что в Малакке вас ждёт виселица, и вы рассчитываете захватить один из наших кораблей.
— Вас кто-то ввёл в заблуждение, сэр.
Бен по кличке Ган был хорошим пушкарём и неудачливым пиратом. Три года назад он с «товарищами» захватил португальское купеческое судно, на которое был нанят в экипаж, и с находящимся на борту грузом специй отправился в Китай, где они продали их по хорошей цене, но уйти далеко не смогли. Их догнали и всё золото и купленные в Китае товары отняли. Скорее всего напали те же, кто им их и продал.
— Как хочешь. Я сейчас дам команду вас заковать, — я показал на стоящих поодаль четырёх моих охранников, — и поместить в трюм. В Малакке сдам губернатору.
— Вы, сэр, что-то сказали о шансе.
— Шанс — это не то слово, Бен. По сути, это подарок. Я позволю забрать тебе и твоим людям джонку с послом и китайцами, которыми ты можешь распоряжаться, как хочешь. Можешь за них получить выкуп, например в Китае.
— Вы как-то странно называете синцев, сэр. Вы их имеете ввиду, я правильно понимаю, сэр?
— Да, правильно.
[1] Староста
[2] Прятал.
Глава 6
Уже возле самой Малакки мы нагнали флотилию из десяти кораблей, шедших под косыми парусами. Я просемафорил Людвигу и догнал каракку.
— Спрячься за мной! Это арабы! И их слишком много, чтобы они были мирными! — Крикнул я.
Мы не стали их обгонять, а намеренно замедлили ход, уйдя правым галсом мористее, и развернувшись, подошли к устью реки с севера по ветру. Благодаря нашей медлительности мы определились с пониманием целей арабской флотилии, потому что услышали залп крепостных орудий и ответный залп корабельных пушек.
Мы тоже приготовились к бою и едва подошли к устью, как ударили слаженным залпом по ближайшим кораблям противника.
Январский морской бриз был свеж и крепок. Паруса джонок позволили развернуться им почти на пятке руля и выскочить снова в море. Я всё больше влюблялся в мою чайку «Ларису», как я назвал её в альтернативу каракке «Люсии». Её паруса, действительно походили на крылья чайки и так же, как у птицы складывались.
Сделав ещё один заход на цель, я увидел, что нас уже ожидают, подставив борта, пять парусников. Я дал сигнал Людвигу отвалить. А сам понёсся по большой дуге на максимальной скорости. Ни один из пяти кораблей противника не попал по летящей, как птице, джонке. Мои пушкари стреляли по два залпа на каждое судно и более удачно. Всё-таки свою скорость легче контролировать, чем чужую.
После того, как противники разрядили по мне свои орудия, каракка и остальные корабли, спокойно пройдя мимо них, расстреляли врагов почти в упор.
В крепости тоже даром время не теряли и осыпали корабли ядрами, точно ложившимся на палубы.
Когда я шёл в свою третью атаку, то увидел выходящие из устья корабли, удирающие на зюйд. Догнав крайний, я развернулся к нему левым бортом и ударил картечью.
Как я уже говорил, на моей «Ларисе» было двадцать средних пушек на два борта, а портов на каждом борту верхней палубы было тоже двадцать. Поэтому мы перекатили пушки с правого борта на левый и зарядили их снарядами от малых пушек. Их, как раз ложилось в ствол по четыре в ряд.
Двенадцать дюймовых «картечин» чистили палубу, что тебе хороший веник, если пройтись по ней из двадцати стволов. Разброс зарядов из одного ствола с
