Так поступает крестьянин, упорствующий в обработке своего участка земли определенным способом, потому что так делали его предки, несмотря на то, что он имел возможность наблюдать, что, например, применение химических удобрений и машин удваивает или утраивает производительность земли. Но эта традиционная инертность не приводит к иному результату, как только к низведению его в худшее положение по сравнению с его конкурентами.
Я разъяснял значение господства в воздухе еще 12 лет тому назад, когда первые самолеты начинали только подпрыгивать, но еще не летать. С тех пор я пытался привлечь внимание к новому оружию; говорил, что воздушное оружие должно рассматриваться, как младший брат армии и флота; говорил, что мы увидим тысячи самолетов и будем иметь воздушные министерства. Я говорил, что дирижабль должен исчезнуть перед лицом нового средства, которое, несомненно, должно одержать верх. И все то, что я тогда говорил, постепенно осуществлялось в точности.
Но я ничего не предсказал. Я просто ограничился рассмотрением новой проблемы и размышлениями на основе положительных фактов и не поколебался высказать выводы, которые извлек из своих рассуждений, невзирая на то, что они в то время могли показаться, как и случилось в действительности, парадоксальными. Я имел математическую уверенность в том, что факты докажут мою правоту. Может быть, эта уверенность у меня была следствием позитивистского мировоззрения, порожденного изучением точных наук.
После того как нашелся человек, который, рассуждая с железной логикой расчета, смог утверждать факт существования неизвестной планеты, сообщив астрономам все необходимые данные для открытия ее; после того как, путем математических рассуждений, другому человеку удалось открыть электромагнитные волны, дав Герцу необходимые данные для обнаружения их опытным путем, — следует иметь веру в могущество человеческого разума, как имели эту веру астроном, открывший материально планету Нептун, и Герц, когда он пытался заставить проскочить искру в разомкнутом кольце. Но эти истины были куда более мудреными, нежели те, которые в результате своих размышлений я мог утверждать с такой уверенностью.
Теперь я прошу моих читателей остановиться и самим продумать то, что я изложил, — тема этого заслуживает, — чтобы притти к ясному и точному самостоятельному заключению.
Задача эта не допускает половинчатых решений. Или да, или нет! Я говорю: необходимо при подготовке государственной обороны совершенно изменить направление, потому что формы возможных в будущем войн будут совершенно иные, нежели формы войн прошлого времени.
Я говорю: мировая война представляет собой особую точку кривой, изображающей эволюцию форм войны; в этой точке кривая резко изменяет свое направление под влиянием факторов, совершенно новых и совершенно отличных от тех, которые определяли ее до сего времени; поэтому прошлое ничего не дает для будущего, и последнее должно быть создано совершенно заново.
Я говорю: если это не будет принято в расчет, то страна будет вынуждена принести громадные жертвы для подготовки своей обороны, — жертвы, которые окажутся бесполезными или дадут самые незначительные результаты, так как средства обороны страны не окажутся пригодными для этой цели.
Необходимо отрицать эти утверждения, если не желают принять в расчет такую перспективу.
Я спрашиваю: верно или неверно, что самая сильная сухопутная армия, развернутая на Альпах, и самый сильный флот, крейсирующий в наших морях, не смогли бы сделать ничего практически действительного, чтобы помешать противнику, подготовленному надлежащим образом, отрезать наши армии и наши эскадры от их коммуникаций и посеять смятение и ужас во всей Италии?
На этот вопрос необходимо ответить: неверно, если не намереваются подготовить соответствующие средства, помимо сухопутной армии и морского флота, чтобы воспрепятствовать возможным подобным действиям со стороны кого-либо из наших вероятных противников. На этот вопрос я с давних пор отвечал: верно, и поэтому-то и приступил к изучению проблемы, которую представляют собой новые формы и новые средства войны..
Примечание. В 1909 г. я писал:
«Нам, бывшим до сего времени неотрывно привязанными к земной поверхности; нам, улыбавшимся почти с состраданием при виде усилий небольшой кучки пионеров, которых мы считали безумцами, тогда как они были провидцами; нам, обладающим только сухопутными армиями и морскими флотами, неизбежно должно казаться странным, что атмосфера должна стать ареной борьбы, не менее важной, нежели земля и море. Но мы должны с настоящего момента привыкнуть к этой мысли и с этого же момента готовиться к борьбе совершенно нового характера.
Если могут существовать страны, не омываемые морскими волнами, то не может быть таких, которых не касалось бы дуновение воздуха; поэтому в будущем мы будем иметь вместо двух три сферы борьбы, резко отличающиеся одна от другой и резко отграниченные: в каждой из них борьба, хотя и ведущаяся различными средствами, должна быть направлена к одной общей цели, и эта цель будет всегда одинакова: победить.
B настоящее время мы вполне сознаем значение господства на море; не менее важным будет в скором времени завоевание господства в воздухе, так как, только обладая господством в воздухе — и только тогда, — мы сможем использовать преимущества, вкратце выраженные в фразе: «сверху хорошо видно и удобно наносить удары», преимущества, которыми мы не сможем воспользоваться полностью, пока не принудим противника оставаться на поверхности.
Следовательно, в будущем будут с ожесточением сражаться за господство в воздухе. Поэтому цивилизованные государства будут подготовлять и собирать надлежащие средства; а так как во всякой борьбе, при равенстве прочих условий, одерживает верх численный перевес, то так же, как это произошло и происходит с сухопутными армиями и морскими флотами, и в отношении воздушных сил возникает непрестанное соревнование, сдерживаемое лишь обстоятельствами экономического порядка, и вследствие этого неизбежного соревнования воздушные флоты будут постепенно расти и приобретать значение.
Сухопутная армия и морской флот не должны поэтому рассматривать летательные аппараты как вспомогательные средства, могущие принести пользу при некоторых определенных обстоятельствах. Нет! Армия и флот должны, напротив, видеть в появлении летательных аппаратов рождение третьего брата — младшего, но имеющего не меньшее значение в великой военной (семье» («I problemi dell'aeronavigazione», Maggiore G. Douhet. Estratto dal giornale «La Preparazione», Roma, 1910)[22].
Ныне, после мировой войны, мне не приходится изменить ни одного слова в том, что я написал 11 лет тому назад: время подтвердило мои выводы, несмотря на то, что понятие господства в воздухе еще не утвердилось с достаточной ясностью.
Вина в этом лежит не на мне, и это (понятие, так как иначе и быть не могло, в настоящее время быстро утверждается, особенно за пределами Италии.
Глава VII.
Окончательные выводы
Завоевать господство в воздухе — значит победить, а потерпеть поражение в воздухе — значит быть побежденным и вынужденным принять все те условия, какие неприятелю угодно будет поставить.
Это утверждение, которое для меня является самоочевидной истиной, будет казаться все более истинным для читателей по мере того, как они будут пробегать этот очерк, который, переходя от общего к частному, осветит вопрос с достаточной, я надеюсь, полнотой.
Из этого утверждения немедленно вытекает следующее первое заключение.
Для обеспечения государственной обороны необходимо и достаточно создать надлежащие условия для того, чтобы завоевать, в случае вооруженного столкновения, господство в воздухе.
Отсюда вытекает с неизбежностью следующее второе заключение.
Все то, что какое-либо государство намерено сделать для обеспечения своей обороны, должно быть направлено к цели снабжения его теми средствами, которые, в случае вооруженного столкновения, пригодны для завоевания господства в воздухе.
Всякое усилие, всякая доля энергии, всякое средство, отвлеченные от этой основной цели, представляют собой уменьшение вероятности завоевания господства в воздухе, увеличение вероятности потерпеть поражение в случае войны. Всякое отвлечение от основной цели является ошибкой.
Для завоевания господства в воздухе, т. е. для достижения возможности воспрепятствовать неприятелю летать, необходимо лишить неприятеля всех воздушных средств, а это может быть достигнуто лишь уничтожением этих средств [23] либо в воздухе, либо в их базах, либо на заводах, где они изготовляются, — одним словом, повсюду, где возможно их пребывание или производство.
