Внезапно кобыла Мэнди споткнулась и навострила уши. Мужчины продолжали двигаться вперед. Мэнди ослабила повод Леди Энн. Лошадь хорошо чувствовала дорогу, была резвой, на ней было удобно сидеть. Собственная лошадь была у Мэнди всего один раз в жизни: Скунер, огромный гнедой мерин. Девочка любила его. Сейчас, сидя верхом на Леди Энн, Мэнди вспомнила Скунера и, как всегда, почувствовала острую боль вины. Когда-то, катаясь, она пустила Скунера вскачь по прерии и, не обратив внимания на предостережения отца, помчалась быстрее обычного. Вдруг мерин споткнулся, резко наклонив голову, и Мэнди вылетела из седла вперед, коснувшись щекой жестких прядей гривы. Когда всадница и лошадь грохнулись на землю, вокруг поднялись облака пыли, заслонив свет. Мэнди почувствовала резкую боль в руке и услышала, как жалобно заржал Скунер, стараясь подняться с земли.
О Боже, что она наделала? Мэнди попыталась повернуться. Резкая боль пронзила руку, однако жалобные стоны Скунера заставили ее приподняться. Рот был набит песком, щеки в грязи, исцарапаны. Девочка подползла к гнедому мерину и беспомощно наблюдала, как тот неистово вскидывал красновато-коричневую гриву и бил по воздуху копытами.
— Скунер, о Боже, Скунер. Ну пожалуйста, мальчик, лежи спокойно. — Она гладила лоснящуюся шею лошади и что-то мурлыкала на ухо, а взглядом искала отца. Тот поскакал вслед за ней, рассерженный, потому что Мэнди слишком удалилась от форта. Капитан был уже у подножия холма, когда она заметила его. Увидев, что и девочка, и лошадь оказались на земле, Эштон поскакал галопом. Он так спешил, что спрыгнул с лошади еще до того, как она остановилась, и подбежал к дочери.
— Ты ушиблась?
Мэнди кивнула.
— Кажется, я сломала руку, но Скунер… Посмотри, что с ним. — Она закрыла глаза и молилась, чтобы гнедой не пострадал.
Отец обошел лошадь, разглядывая холку, спину, бока, поглаживая и осматривая животное со всех сторон. Закончив, он вернулся к дочери, снял с шеи свой желтый платок и подвязал ей руку к груди, затем помог подняться на ноги.
— Так что со Скунером? — Сердце учащенно забилось. Мэнди знала ответ, но молила Бога, чтобы все обошлось. Отец ничего не ответил. Вместо этого он осторожно поднял дочь и усадил в свое потертое седло, затем достал карабин из чехла на задней луке.
— Нет! — изо всех сил запротестовала Мэнди. Она ухватилась за ствол и не отпускала его, несмотря на острую боль в руке при каждом движении. — Не надо убивать Скунера! Это я виновата в том, что мы упали, а не он.
По щекам девочки покатились слезы.
— Пожалуйста, папа, — умоляла она. — Я сделаю все, что ты попросишь, только не убивай Скунера.
— Скунер сломал ногу, — тихо ответил отец. — Несправедливо заставлять его страдать.
— Пожалуйста, папа. Это моя вина!
— Да, ты виновата! Теперь, надеюсь, ты поняла, к чему приводит безрассудство?
Мэнди беспомощно смотрела на Скунера, Несколько лет он был ее другом. А сейчас кроткие карие глаза казались дикими от боли.
— Он просит нас сделать то, что требуется, — сказал отец.
Мэнди кивнула и отвернулась. Она слышала шаги отца по сухой каменистой земле, когда тот подошел к лошади. Затем услышала, как он взвел курок, и закрыла глаза. В ушах свистел ветер. Раздался выстрел, за которым последовал предсмертный хрип Скунера.
— Мисс Эштон? — Низкий голос Ястреба прервал ее воспоминания. — Здесь тропа становится круче. Советую вам быть более внимательной и не грезить наяву о своем кавалере. — Его развязный тон вывел ее из себя, и девушка не удержалась, чтобы не ответить тем же:
— В чем дело, мистер Лэнгли? Вы боитесь, что я упаду со скалы и вы не получите вознаграждения? Ведь вы беспокоитесь именно об этом, не так ли? Вознаграждение за меня. Как на плакате: «Разыскивается Джулия Эштон, живой или мертвой, за невероятные преступления».
Ястреб придержал лошадь и нахмурился.
— Не думаю, что это остроумно. Ваш отец считает, что делает все только ради вашего блага. Насколько я успел разобраться, по-видимому, он прав.
— Как это следует понимать?
— А так, мисс Эштон, что пришла пора повзрослеть и начать думать не только о себе.
— А вы сами, мистер Лэнгли? Разве вы думаете о ком-то, кроме себя?
Ястреб нахмурился еще больше, плотно сжав губы. Мэнди улыбалась, чувствуя себя победительницей, когда Леди Энн снова споткнулась и едва не упала.
— Стой! — резко скомандовал Ястреб.
Мэнди послушалась. Он спешился и поднял правую переднюю ногу кобылы. Та тихо заржала и замотала головой, позвякивая уздечкой.
— Лошадь немного повредила ногу о камень. — Он сдвинул шляпу назад, затем повернулся к Мэнди с самодовольной улыбкой. — Похоже, вам придется ехать вместе со мной.
— Ни за что! Лучше уж пойду пешком. — Мэнди соскочила с лошади, расправила юбки и с достоинством двинулась вперед по узкой тропе.
Ястреб догнал ее.
— Я сказал, что вы поедете со мной! Завтра лошадь поправится, но сейчас нет времени на ваши капризы, мисс Эштон. — И прежде чем девушка успела открыть рот, чтобы возразить, он подхватил ее и рывком усадил в свое седло, затем сам устроился позади. Мэнди старалась держаться прямо, чтобы не прислоняться к его широкой груди, но места было слишком мало.
Джеймс продолжал осторожно продвигаться вперед по крутой тропе.
Через час стараний избегать прикосновений к мужчине, сидящему позади, Мэнди окончательно выбилась из сил. Она чувствовала его тяжелый взгляд на своем затылке и думала, что Ястреб, наверное, испытывает удовольствие, наблюдая, как она мучается.
— Скажите, мистер Лэнгли, — начала она, решив, что, возможно, небольшая беседа отвлечет ее от ощущения его тела, которое волновало ее близостью и теплом. — Как получилось, что отец доверил вам привезти меня домой?
— Почему бы нет? Неужели вы думаете, что он мог предположить, будто бы я сорву с вас одежды и изнасилую где-нибудь по дороге?
Ее щеки запылали. Да как он смеет?!
Ястреб наблюдал за ее реакцией, пытаясь что-то понять. Мэнди продолжала сидеть спиной к нему, но ее рука слегка дрожала, и девушка поняла, что он это заметил.
— Надеюсь, я не шокирую вас, — сказал он, поворачивая спутницу лицом к себе и наблюдая, как она краснеет. — Не думал, что вы так чувствительны. — Ястреб потратил уже чертовски много времени, чтобы понять эту женщину. Обычно он легко мог определить тип любой женщины, только не этой. Меньше всего он ожидал от Джулии, что она будет краснеть, как девственница. Кого она надеется одурачить? Каждый второй франт в Сакраменто-Сити рассказывал истории о ее страстных увлечениях! Но как ей удалось заставить его почувствовать себя виноватым всего лишь после откровенного замечания?
