Теперь засмеялся Ястреб.
— Ты все-таки решил купить этот салун?
— Да. Денег пока маловато, но я все ближе к цели. — Джеймс снова подбросил веток в костер. — Ну а ты? Скоро сможешь завершить сделку со своим ранчо?
Ястреб не отозвался. Он уже был на ногах. Мокасины делали шаги бесшумными. В лунном свете сверкнул его тесак, когда Ястреб взобрался на огромный валун, чтобы подстеречь человека, который пытался потихоньку пробраться в их лагерь.
Ястреб обследовал каждый камень и каждую впадинку, его глаза быстро привыкли к темноте после света костра. Раздался хруст сухой веточки, и все тело его напряглось. Вновь сверкнул нож. Ястреб приготовился к атаке. Внизу среди камней мелькнула тень незваного гостя, и Ястреб согнулся перед прыжком. В последний момент он внезапно распрямился и облегченно вздохнул.
Улыбаясь, он заговорил на языке шайенов с человеком внизу:
— Бегущий Волк, раньше ты подкрадывался гораздо тише. — Ястреб спрыгнул с камня, оказавшись рядом со своим индейским другом. — Было время, когда я обнаруживал тебя только после того, как к моему горлу уже был приставлен твой нож.
Молодой индеец добродушно рассмеялся.
— Я проявил почтение к твоим годам, позволив тебе обнаружить меня, — ответил он, также широко улыбаясь.
Ястреб обнял его рукой за плечи.
— Рад видеть тебя, мой друг. — Они вернулись к костру, и Ястреб заметил, как Джеймс убрал в кобуру свой револьвер. — Джеймс, это Бегущий Волк.
Худощавый индеец поприветствовал Джеймса Лонга на языке жестов, и тот ответил ему тем же. Затем Ястреб и Бегущий Волк сели, скрестив ноги, у костра и начали какой-то важный разговор. Не понимая языка шайенов, Джеймс снова привалился к бревну, закурил сигару и молча предложил еще одну Бегущему Волку. Тот взял ее.
— Как ты узнал, где найти меня? — спросил Ястреб индейца.
— Черный Ястреб, такого человека, как ты, не трудно найти. Где бы ты ни проезжал, люди твоего племени следят за тобой. Они еще не забыли тебя.
— Так же как и я их.
— Миновало уже очень много лун, с тех пор как ты пришел к нам. Твои мать и отец соскучились, ты давно не посещал их могилы.
Ястреб помрачнел и кивнул в знак согласия.
— Ты прав, брат. Сейчас я не могу прийти к вам. Но скоро, скоро…
Бегущий Волк прикурил сигару от тлеющих углей и глубоко затянулся, напрягшись всем своим тощим телом. В воздух медленно поднималась тонкая струйка дыма.
— Я пришел не для того, чтобы говорить о твоей семье, мой друг. Я пришел сказать, что белые люди вторглись в наши владения у Черных холмов. Они ищут желтые камни. Пока там всего несколько человек, но скоро их будет много. Наша земля будет истоптана их сапогами.
Ястреб уже не впервые слышал о вторжении белых людей на территории племен шайенов и сиу. Это очень тревожило его.
— Мне известно об этом, Бегущий Волк, но я ни чего не могу поделать. Жадность всегда была самым жестоким противником.
— Да, мой брат, но ты знаешь многих белых старейшин. Мы хотим, чтобы ты поговорил с ними, рассказал о наших бедах. Ведь ты один из нас. Ты понимаешь, зачем нам эти земли.
Ястреб кивнул. С тех пор как покинул индейскую деревню, где вырос, он делал все, что было в его силах, чтобы помочь своему народу обрести территорию, землю, которую люди могли бы называть домом. Но его усилий было явно недостаточно.
— Постараюсь сделать все что смогу, — пообещал Ястреб, размышляя о том, насколько весомым могло бы быть его мнение.
Бегущий Волк облегченно вздохнул. Его миссия была выполнена. Индеец улыбнулся и одобрительно кивнул.
— Это все, о чем я хотел тебя попросить.
Когда все было сказано, мужчины поднялись.
— До свидания, брат. — Бегущий Волк обнял Ястреба на прощание, сделал прощальный жест Джеймсу и бесшумно исчез среди сосен.
Ястреб снова сел и пересказал разговор с индейцем Джеймсу.
— У этой проблемы нет решения, — сказал Джеймс.
— Я тоже так думаю. — Ястреб вытянулся на постели, расправив натруженные мышцы.
— За этим последует новое кровопролитие, — заметил Джеймс.
— Боюсь, что так.
Ночь была теплой даже на такой высоте. Ястреб стянул через голову свою кожаную рубашку, чтобы немного отдохнуть. Его мозг сверлили мысли о том, что принесут индейцам, да и многим белым, надвигающиеся события. Вернувшись в Сакраменто-Сити, он попытается еще раз помочь своему народу, но сначала надо доделать дело, за которое ему платят.
Лэнгли еще немного поворочался, но вскоре веки его отяжелели и он в конце концов заснул. Беспокойные мысли об индейских братьях навеяли сон.
Он увидел мальчика, с потрескавшимися, кровоточащими ногами, который брел по пустыне, простирающейся на многие мили. По пыльной земле глухо стучали лошадиные копыта, слышались голоса женщин, присматривающих за детьми. Кожаная петля на шее была затянута. Все мышцы болели.
Воин на крапчатой лошади что-то кричал, мальчик не понимал его, он старался удержаться на ногах, но снова и снова падал. Он не мог двигаться дальше, но надо было идти. Отец одобрил бы его. Ребенок поднялся и сделал несколько шагов вперед, едва переставляя ноги. Он чувствовал волдыри, вспухшие на его руках и спине, где индеец разорвал его рубашку, подставив белую кожу безжалостному солнцу. «Я должен выдержать это», — твердил Трэвис сам себе. Он терпел наносимые ему удары и продолжал идти. Ради своего отца, ради дяди Марти и всех остальных. Ради себя.
Сон расплылся, и пустыня исчезла.
Теперь он был в тихом прохладном лесу. Пели птицы, шуршали на деревьях белки. Вокруг расположились индейцы, — на этот раз другое племя. Женщины носили одежды из мягкой белой кожи, мужчины были высокими, с правильными чертами. На лицах — ни раскрасок, ни татуировок. К мальчику приблизился огромный индеец в нарядном головном уборе и встал между ним и воином, который взял его в плен и вел через пустыню.
— Ты преодолел длинный путь, юноша, — обратился к нему мужчина. — Ты выжил, тогда как большинство погибло.
Мальчик смотрел в глаза этому человеку. Взгляд был проницательным.
— Я Твердая Стрела из племени шайенов, — сказал мужчина.
Трэвис ничего не ответил.
— Мы не воюем с твоим народом, — продолжал мужчина. — Сочувствую твоему горю… твоим утратам.
Трэвис, к которому впервые с тех страшных событий проявили доброту, едва не расплакался. Но он знал, что не должен показывать свою слабость и, не думая о последствиях, плюнул прямо под ноги стоящему перед ним мужчине.
Твердая Стрела не шелохнулся.
— Мои друзья говорят, что мне не следует брать тебя, — продолжал он на ломаном английском. — Что я должен оставить тебя команчам. Однако я потерял сына. Мальчика… того же возраста, что и ты. Мне кажется, у тебя никого нет. Может быть, мы могли бы помочь друг другу. — Мужчина пристально посмотрел в глаза Трэвису. Решение было принято.
