Тело Ястреба блестело от пота, и жар пылал в крови…
Потом они лежали в объятиях друг друга, не хотелось ни двигаться, ни говорить. Ястреб знал, что она нуждалась в покое после всего, что случилось, хотя день уже клонился к вечеру и оставалось мало времени, чтобы побыть наедине и рассказать друг другу о том, что произошло после их расставания.
Проведя рукой по ее щеке, Ястреб ощутил новый прилив желания. Он улыбнулся, почувствовав, какой властью обладала над ним его жена.
— Если я еще немного полежу рядом с тобой, мне уже будет все равно, если кто-то застанет нас здесь вдвоем.
Мэнди ласково улыбнулась.
— У меня не хватает сил отодвинуться от тебя. Я не вынесу, если ты удалишься от меня хотя бы на два шага.
Ястреб крепко поцеловал ее.
— Дома я вообще не выпущу тебя из спальни. Но сейчас, думаю, нам лучше поговорить. К тому же мне надо найти командира и объяснить все, что здесь произошло.
— Да, — согласилась Мэнди, неспособная уже думать ни о чем, кроме объятий мужа и того, «как он произнес это „дома“.
— Полагаю, наш общий друг успел рассказать тебе, что подстрелил меня? — спросил Ястреб.
— Да, — ответила Мэнди слабым голосом, ей вдруг стало холодно.
— Мне повезло, пуля едва задела. Я чуть не погиб, попав на пороги. Река вздулась после дождей, и меня отнесло вниз по течению на несколько миль.
Он посмотрел на нее и по-мальчишески улыбнулся.
— Это твой талисман спас меня. Я вспомнил твои слова и сумел удержать голову над водой, хотя тело билось о камни. Потом я ударился головой. Больше не помню ничего. Две недели спустя очнулся в хижине золотоискателя. Он выловил меня из реки. Но я был сильно изранен, оказалось сломано несколько ребер, были внутренние повреждения, к тому же началось воспаление легких.
Мэнди взяла его за руку, ее сердце сжалось.
— А сейчас ты здоров? — спросила она, внезапно забеспокоившись.
Его губы сложились в лукавую улыбку, которую она так любила.
— Разве ты не заметила?
Мэнди почувствовала, как краснеет при воспоминании о только что пережитой страсти, и поняла, что снова хочет его. Она погладила его по груди и заставила себя слушать дальше.
— Я пытался уговорить его передать тебе записку, — продолжал Ястреб, — но он работал незаконно на незарегистрированном прииске в резервации на территории Дакоты и отказался, побоявшись покинуть Черные холмы. — Ястреб зарылся пальцами в ее волосы и рассеянно поцеловал ее плечо.
— Я счастлива, что ты вернулся ко мне, — шепнула она. И, как часто уже бывало, он внезапно почувствовал перемену в ее настроении, когда она глубоко вздохнула и отвернулась.
— Ты думаешь о Темной Луне? — осторожно спросил он, желая выяснить все до конца.
— Да.
— Когда я вернулся в деревню, мне сказали, что она приходила к тебе. Мне нетрудно было представить, что она говорила. Потому-то я и старался, чтобы ты не встречалась с ней.
— Она сказала, что это я виновата в твоей смерти, что, если бы ты женился на ней, этого никогда бы не случилось… Ты действительно собирался жениться на ней?
Ястреб провел рукой по ее волосам и вздохнул.
— До того, как я, будучи еще молодым человеком, покинул деревню, я думал, что влюблен в нее, и рассчитывал жениться… если вернусь.
Глаза Мэнди потемнели.
— Но когда я вернулся, я был уже старше и мудрее. Я видел, какую ненависть и злобу она испытывает к белым, и понял, что на самом деле никогда по-настоящему не любил ее. Я знал, что мое будущее связано с белыми, а не с индейцами. Я не видел ее много лет, пока недавно не вернулся в деревню.
— И что ты почувствовал, когда снова увидел ее? — настаивала Мэнди.
— То же, что и раньше. Темная Луна красивая, но холодная и глупая. Она уже побывала замужем за Красным Медведем, но он развелся с ней. Ее злоба испортила ей жизнь. Перед тем как я привез тебя в лагерь, она приходила ко мне и просила жениться на ней. Она предлагала себя… но я отказался. Тогда я уже знал, что для меня во всем мире существует только одна женщина. Ты целиком завладела моим сердцем.
Мэнди удовлетворенно улыбнулась. Она обвила руками его шею и зарылась пальцами в его рыжие волосы. Потом притянула к себе и нежно поцеловала. Теперь они всегда будут вместе. После стольких страданий уже ничто не разлучит их.
Она положила голову мужа себе на живот. Внутри нее рос ребенок — свидетельство их любви. Гордость на лице Ястреба убеждала Мэнди в том, что Они будут счастливы. Слезы счастья выступили на ее глазах, когда муж приник к ее губам в нежном поцелуе.
