Мэнди поняла, что этот человек был сумасшедшим. Страх за нерожденного ребенка целиком завладел ею. Ей стоило огромных усилий удержаться на ногах. Наконец слова Макса Гутермана начали доходить до ее сознания. Значит, это он убил ее мужа! Мэнди подумала о мертвом Ястребе, настигнутом пулей этого безумца, и ее охватила ярость. Теперь Гутерман явился сюда, чтобы прикончить ее… и их ребенка. Гнев придал ей храбрости. Мэнди быстро оценила свои возможности. Они были весьма ограниченны, но, если ей и суждено умереть, она не сдастся ему так легко. Мэнди попыталась оценить его психическое состояние. Стоит ли сказать ему о ее положении? Остановится ли он после этого или будет еще хуже?
— Пожалуйста, — взмолилась она, стараясь протянуть время. — Ты убил моего мужа. Разве этого не достаточно?
— Я хочу взять свое. Ты не губернаторская дочь.
— Ты обманула меня и моих парней. Теперь пришла моя очередь развлечься!
Он потянул Мэнди за лиф платья и разорвал его. Она попыталась закричать, сопротивляясь, но его ладонь вновь заглушила крик.
— Заткнись, сука! Ты как Майра. Я отплатил ей. Теперь твоя очередь! — Он ударил ее по лицу, повалив на пол, и навалился на нее всей своей тушей, прижав к деревянному полу. Мэнди ощутила холод стального лезвия у себя на горле.
Она боролась и пыталась освободиться, затем решила использовать последний аргумент — Пожалуйста… Я беременна.
На какое-то мгновение он заколебался, в глазах мелькнуло сомнение, как будто он вспомнил другое время, другое место. Затем покачал головой, вернувшись к действительности.
— Тем лучше, маленькая леди, — сказал он и усмехнулся, наслаждаясь ее мучениями.
Мэнди закрыла глаза, чувствуя острие лезвия и новый кровоточащий порез.
— Отпусти ее, Гутерман! — грозно прозвучал голос, низкий и спокойный.
Мэнди отличила бы этот густой тембр среди тысяч других. Она не могла шевельнуться под грузным телом сержанта, но взгляд ее отыскал человека, по которому она так скучала. Он стоял в дверном проеме, широко расставив ноги, и лицо его было спокойным и уверенным. Сердце Мэнди, казалось, готово было вырваться из груди.
— Ты! — Гутерман съежился от страха, но продолжал держать нож у горла Мэнди. — Проваливай, или я убью ее.
— Так же как ты попытался убить меня? — Ястреб кружил вокруг своей добычи, его ноги, обутые в мокасины, мягко ступали по полу.
— Не подходи близко. Предупреждаю тебя. Я прирежу ее и убью ребенка. Я всажу ей нож прямо в живот. — В голосе его звучали истерические нотки.
Ястреб посмотрел на жену. Ее темные волосы рассыпались по плечам, разорванный лиф платья приоткрыл гладкую кожу. Живот ее был плоским, но Ястреб не сомневался в правдивости слов Гутермана.
— Отпусти ее, если не хочешь умереть, — пригрозил Ястреб, продолжая приближаться.
Гутерман рывком поднял Мэнди на ноги. Толстые руки стиснули ее грудь. Нож он держал у самого ее горла.
Мэнди видела, что Ястреб весь напрягся.
— Пожалуйста, любовь моя, — предостерегла она. — То, что он сказал о ребенке, правда.
Ястреб, казалось, не слышал ее, полностью сосредоточившись на своей цели. Он уже почти подобрался к своей добыче.
— Отойди назад! Слышишь меня! — в диких глазах Гутермана поселилась растерянность.
На какое-то мгновение он убрал нож. И Мэнди тут же впилась зубами в его запястье. Вскрикнув от боли, Гутерман сбил ее на пол. Мэнди ударилась головой о стол и едва не потеряла сознание.
В ту же секунду Ястреб бросился на Гутермана, схватив за руку, в которой был нож, оба они рухнули на пол. Мэнди с ужасом следила за тем, как они катаются по полу. Их силы были почти равны. Гутерман крепко сжимал нож в руке, выбирая момент, чтобы всадить его Ястребу в горло. Наконец Ястребу удалось застать Гутермана врасплох и подмять под себя. Направив его собственный нож в обратную сторону, Ястреб глубоко вонзил лезвие ему в грудь. Изо рта Гутермана хлынула кровь, и он испустил дух.
Ошеломленная Мэнди с трудом понимала, что происходит. Она не могла оторвать глаз от лица мужа. Ястреб быстро поднялся и устремился к ней. Голова у Мэнди кружилась, и ей казалось, что он еле передвигает ноги. Карие глаза глядели на нее с такой любовью… На мгновение она испугалась, не сон ли это… Его сильные руки обняли ее, и загорелая щека прижалась к ее щеке. — О Сам… Сам… Я думал, что снова потеряю тебя, — у него перехватило горло. — Одному Богу известно, как я скучал по тебе. Я страдал, не зная, в безопасности ли ты, и мечтал снова быть с тобой. — Он нежно поцеловал ее, стараясь выразить все те страдания, которые испытывал в последние несколько недель. Затем осторожно поднял ее и понес в гостиную. Опустившись на диван, он баюкал жену в своих объятиях. Его рука слегка задрожала, когда он нечаянно коснулся ее полной груди. — Я так соскучился по тебе.
Им надо было столько сказать друг другу, но слова не шли с языка. Мэнди обняла Ястреба за шею, целуя его щеки, глаза, губы…
— Я люблю тебя, — шептала она сквозь слезы. Забыв все эти недели одиночества, отбросив мучительные воспоминания, она еще крепче обняла его.
Ястреб вытер кровь с ее подбородка. Рана была поверхностной. Он прижался губами к ее тонкой шее, потом к щеке, стремясь только выразить свою любовь и нежность, но, когда его губы коснулись ее губ, в нем вспыхнуло желание. Его язык проник в ее рот. Он гладил ее грудь, пока она не начала стонать, потом сжал губами сосок, тихонько покусывая. И снова нашел ее губы…
Ястреб отнес Мэнди в спальню, быстро сбросил С себя одежду и раздел жену. Он сел рядом с ней на кровать, едва уместившись на узком матраце, и снова обнял ее, как бы желая убедиться, что это не сои.
Мэнди забыла про ужас, который испытывала всего несколько мгновений назад. Ястреб затмил весь мир, он вернулся.
Внезапно он отстранился.
— А как же ребенок?
Она снова притянула его к себе:
— Ему еще совсем мало времени, но скоро я уже не смогу принимать тебя. — Мэнди крепко поцеловала его, и он накрыл ее своим могучим телом. Она задрожала, когда его тугие бедра прижались к ее ногам, а горячая грудь — к ее соскам. Мэнди жаждала усладить его так, как никогда прежде. Ее руки скользнули по его спине вниз, к твердым ягодицам, в то время как он вошел в нее. Она застонала от удовольствия.
Недели страданий и отчаяния вылились в безрассудное слияние. Страсть была безграничной. Хотя Ястреб был вынужден воздерживаться последние недели, он не торопился, стараясь как можно дольше продлить блаженство. Когда сладостная мука стала совсем невыносимой, из уст Мэнди со стоном вырвалось имя мужа.
Тело Ястреба блестело от пота, и жар пылал в крови…
Потом они лежали в объятиях друг друга, не хотелось ни двигаться, ни говорить. Ястреб знал, что она нуждалась в покое после всего, что случилось, хотя день уже клонился к вечеру и оставалось мало времени, чтобы побыть наедине и рассказать друг другу о том, что произошло после их расставания.
