жизнь. Тогда его перевели в Швейцарию.
Отец вовсе не хотел, чтобы мальчик уезжал. Ким Чен Ир напился, кричал на жену:
– Ты все это устроила! Ты хочешь лишить меня сына!
Ким Чен Ир был эмоционально неустойчивым. Человек настроения. Когда он пребывал в хорошем расположении духа, то прекрасно относился к своему окружению.
– Он умел быть дружелюбным и любезным, – вспоминала его свояченица. – Подробно обо всем расспрашивал, интересовался твоим мнением. У него был талант располагать к себе людей. Когда ему этого хотелось.
Впоследствии Чон Нам узнал, что с его отъездом отношения родителей окончательно разладились. Отец, поссорившись с его матерью, нашел себе другую пассию: завел роман с примой танцевального коллектива «Мансудэ».
У Ко Ён Хи – этнической кореянки, вместе с родителями репатриированной из Японии, было прозвище «нос кнопкой». Когда она стала женой Ким Чен Ира, у всех ее родственников началась новая жизнь. Они пили французский коньяк и ели черную икру, о которой прежде даже не слышали. Она родила супругу троих детей, в том числе мальчика, которому дали имя Ким Чен Ын.
Однажды Ким Чен Ир вернулся с охоты невероятно возбужденный. Ворвавшись в дом, велел соединить его с детской больницей и потребовал ответа:
– Как там мать и ребенок?
Домашние не понимали, кого он имеет в виду. Оказалось, что на охоте он подстрелил олениху, ожидавшую детеныша. Расстроившись, он потребовал отправить беременную олениху в детскую больницу, где, повинуясь его воле, насмерть перепуганные врачи поместили новорожденного олененка в инкубатор для младенцев.
К страданиям людей Ким Чен Ир был равнодушен. Представления о добре и зле перепутались у него в голове… Ким обожал грандиозные представления и митинги, которые рождали ощущение не только процветания страны, но и всеобщей любви к своему вождю.
– Он выбрасывал кучу денег на эти пышные фестивали, – вспоминала свояченица. – Заставлял множество людей в них участвовать. А они были голодны. У меня сердце разрывалось, когда я думала, каково им приходится.
Если Ким впадал в дурное настроение или злился, то от гнева буквально сотрясались стены дома. Ничто не выводило его из себя так, как попытки что-то от него утаить. Он желал знать все обо всех. Для окружающих внезапные перемены его настроения представляли реальную опасность.
– Я знаю людей, которые умерли, потому что он на них рассердился, – вспоминала его свояченица. – Лишиться его расположения – это означало конец карьеры, а то и жизни.
Не спасали и родственные связи. Однажды, разозлившись, Ким Чен Ир приказал лишить свою первую семью права пользоваться спецбазой, снабжавшей продуктами высшее начальство страны. В голодающей Северной Корее это было равносильно катастрофе…
Ким впал в такой раж, что угрожал отправить бывших родичей на угольные разработки. Его первая жена стояла перед ним на коленях, чтобы спасти своего мальчика. В конце концов Ким успокоился и даже забыл об этой истории. Через пару месяцев он отругал первую семью за то, что они вовремя не сделали заказ на спецбазе. Не помнил, что сам оставил их без еды…
Между тем его первая жена страдала от нервного расстройства. К ним прибавились другие болезни. Поэтому старшего сына в Швейцарию повезла его тетя. Юноша учился в международной школе в Берне, где преподают на немецком языке. За первенцем любимого руководителя присматривал весь наличный состав посольства КНДР, которое в Берне занимает элегантную виллу, украшенную геранью.
После бегства на Запад сразу нескольких послов Ким Чен Ир распорядился отозвать домой практически всех дипломатов. Во всех зарубежных представительствах осталось по три сотрудника – посол, советник и офицер безопасности. Кроме того, корейским дипломатам запретили покидать здание посольства после окончания рабочего дня. Правда, на Швейцарию ограничения не распространялись.
Ким Чон Нам попал в Берн слишком юным, чтобы водить машину. Но ему сделали водительские права, изменив год рождения. И он раскатывал по городу на шестисотом «мерседесе» на зависть одноклассникам. Они сбегали с занятий, и Ким возил приятелей в кафе или в кино.
Судьба его матери, первой жены Ким Чен Ира, сложилась неудачно. Сон Хе Рим болела. Опасаясь, что бывший муж просто выбросит ее на улицу, она скрывалась от приступов его гнева в Москве, где о ней заботилось посольство.
Посол Северной Кореи в России приехал к заместителю министра высшего и среднего образования, отвечавшему за международные контакты:
– Вопрос, который я ставлю, уже согласован на высшем уровне. Я пришел уточнить рабочие детали. Мы удовлетворены, что супруга товарища Ким Чен Ира и ее подруга получат возможность изучать русский язык в Москве. Они предполагают учиться в течение двух лет. Но у нас есть три просьбы. Во-первых, разрешить им заниматься индивидуально, прикрепив к ним преподавателя русского языка. Во-вторых, организовать занятия из расчета пяти часов в день. В-третьих, выделить для них аудиторию в здании Московского государственного университета… И мы просим в двухдневный срок назвать фамилии прикрепленных преподавателей и номер аудитории, в которой будут проходить уроки.
Сон Хе Рим ездила в «мерседесе» болотного цвета, лечилась в поликлинике Управления делами президента в Сивцевом Вражке. В Москве она и ушла из жизни.
– Она умерла, потому что столько лет прожила с Ким Чен Иром, – убежденно говорила ее сестра. – Эта жизнь ее убила.
Ким Чен Ир, подобно советским чиновникам сталинской эпохи, вел ночной образ жизни. Вставал в полдень и отправлялся спать в два-три часа ночи. В юности он играл в теннис, но пристрастие к хорошей кухне поставило крест на его спортивных успехах.
Ему выписали умелого повара из Японии, который чудесно готовил любимые им сукияки и тэппанъяки. А однажды Ким командировал повара в его родные места – закупить в Японии редкий вид морского ежа. На деньги вождь не скупился: морской еж, которым он желал полакомиться, обошелся в пятнадцать тысяч долларов.
Впрочем, Ким не отказывался и от традиционной корейской кухни, где главным деликатесом считается мясо собаки. Собачатина – дорогая и редкая еда, наслаждение для настоящего гурмана. За пределами Корейского полуострова обычай есть собак вызывает в лучшем случае недоумение, но это вопрос традиций, и ни у кого нет права смотреть на других свысока. Если не считать каннибализма, то нелепо рассуждать о том, хорошо или плохо меню той или иной страны. За самым малым исключением человек ест всех представителей флоры и фауны.
Употребление в пищу некоторых животных, которые стали домашними, считается жестоким и негуманным. Это относится к кошкам, собакам, лошадям и некоторым видам птиц. Но все зависит от истории, окружающей среды и многих иных исторически обусловленных особенностей жизни того или иного района. Есть народы,
