Хоть он и кивнул, но продолжал тревожиться. Как она и предполагала, ее жест удивил его. «С ним определенно сложностей не будет, – подумала она. – Никаких проблем. Послушен, как ягненок». И мысленно похвалила себя за блестящий выбор.
– Я, собственно, пытаюсь сказать, что хоть опыта у меня нет, но не хотелось бы заниматься подсобными работами. В смысле, мне хочется иметь шанс сделать нечто существенное.
Вот так. Хочет быть в центре событий. Дориана неторопливо провела кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. Инди сглотнул и заерзал. Зардевшись, он неотрывно смотрел на ее руку.
– У тебя будет такая возможность. – «И не только в том, о чем ты думаешь». Она отвела руку. – Более того, я хочу, чтобы ты первым прочел надпись на доске, когда мы извлечем ее из расщелины. Сможешь приложить свои познания в древнегреческом на практике.
– А если это не древнегреческий, а линейный Би-образный?
Дориана рассмеялась и покачала головой. Линейной Би-образной нарекли надпись на табличке, найденной при раскопках на Крите, в Кноссосе, в 1899 году. Расшифровать ее так и не сумели.
– Ты слишком много читаешь. Шансы найти табличку с линейным Би-образным текстом ничтожны. Так что не волнуйся.
Дориана в два глотка допила свой коктейль, заметила написанное на лице Джонса удивление и тихонько рассмеялась.
– Что стряслось? Ты думал, я не пью, не даю себе послаблений и никогда не развлекаюсь?
Джонс хлебнул пива.
– Порой и не знаю, что о тебе думать.
Она улыбнулась и в упор посмотрела на него.
– Ладно, тогда я скажу, что думаю о тебе. Ты не только умный и одаренный человек, но еще и очень красивый мужчина. Признаюсь, если бы ты был уродливым грубияном, я бы не взяла тебя с собой.
Его замешательство позабавило Дориану. Должно быть, женщины еще ни разу не высказывались при нем напрямую.
– А что же ты думаешь обо мне? – Сбросив туфлю, она пальцами ноги погладила ногу Инди. – Но только честно.
У Инди от волнения даже голова закружилась.
– Я еще ни разу не встречал таких женщин, как ты. По-моему, ты провозвестница новой женской революции.
– Нет. Напротив, я исключение из нее.
Его изумление перешло всякие границы. Инди не сомневался, что она согласится с ним и скажет, что на дворе уже двадцатые годы. Мол, женщины меняются и не желают больше терпеть узы приличий ни в одежде, ни в духовной жизни. Но у Дорианы имелась своя точка зрения на сей счет.
– Инди, женщины бунтуют, но чисто внешне – курят на публике и стригутся «под мальчиков». Какая же это революция?
– Ну, это лишь начало.
– Проблема большинства женщин, особенного твоих ровесниц, заключается в том, что они не в состоянии разумно и откровенно общаться с мужчинами на равных, а предпочитают увертки, интриги и зов плоти.
– Пожалуй, подобные аспекты просто не приходили мне в голову.
– Ну, а мне приходили, и я их рассмотрела со всех сторон. Большинство мужчин даже не готовы общаться с женщинами на равных. Мужчинам незачем прибегать к недомолвкам и интригам, чтобы добиться своего, – Дориана ткнула Инди пальцем в грудь. – Они действуют в открытую.
– Чаще женщины сами об этом просят, поддразнивая мужчин.
Она расхохоталась.
– Значит, ты понял, о чем я! Вот именно, женщины просят; так уж заведено. Женщине от роду положено быть слабой. Но знаешь, что я тебе скажу? Большинство мужчин втайне боятся и ненавидят женщин.
Инди тряхнул головой и расплылся в ухмылке.
– Я не в счет. Я не только не боюсь женщин, но даже не питаю к ним ненависти. Беда в том, что… я люблю женщин.
Когда принесли обед, Инди уже был полон предвкушения. Несмотря на резкие высказывания Дорианы о мужчинах, он был уверен, что уже сегодня вечером она раскроет ему объятья, и не мог удержаться от пылких фантазий. Он представлял, как касается ее длинных черных волос, лица, плеч, читает ее тело ладонями, словно слепой, изучающий азбуку Брайля. Он ни разу не встречал такой женщины. Ни разу.
– Десерт будешь? – спросила она, покончив с едой.
– Пожалуй, немного итальянского мороженого.
– «Спюмони», разумеется. Пойду поищу официанта. Ужасно медленно обслуживают.
– Да нет, Дориана, ничего страшного, – воспротивился он, но она уже выбралась из-за стола и направилась к выходу.
Инди обернулся, глядя ей вслед и заметил, как Дориана задержалась у столика, где в одиночестве сидел какой-то мужчина, светловолосый и немного грузный. Взгляды на долю секунды схлестнулись, но смысла содержавшихся в них безмолвных посланий Инди не уловил. Затем мужчина передернул плечами и отвел глаза, заметавшиеся, как два встревоженных таракана. На вид ему было лет тридцать. Дориана скрылась в следующем вагоне, а незнакомец поднялся из-за стола и последовал за ней.
Инди проводил его взглядом. Черт подбери, что это значит? Он уже собрался встать и пойти за ними, но раздумал. Нечего лезть не в свое дело.
Пару минут спустя принесли две вазочки с мороженым. Инди уставился на разноцветный шарик лакомства. Он ждал до тех пор, пока мороженое не подтаяло по краям, затем зачерпнул немного ложечкой и попробовал. «Куда она подевалась? Что они там делают?» Он глянул через плечо, затем вернулся к своему десерту. Неторопливо поглощая ложку за ложкой, Инди покончил с мороженым и отодвинул вазочку.
Пора оглядеться.
Встав с места, он быстро пошел к выходу. В следующем, последнем вагоне поезда, располагался бар. Публики здесь было много, но Дорианы нигде не было, как, впрочем, и ее преследователя.
Инди описал Дориану бармену и спросил, не видел ли тот ее.
– Нет, – покачал головой бармен. – Извините.
– Но я же видел, как она зашла сюда всего минут пять назад. И не выходила.
Бармен указал в дальний конец вагона.
– Может быть, она вышла подышать?
Подышать? Инди пробрался через толпу в конец вагона и открыл дверь. Повеяло дивной прохладой вечернего воздуха, напоенного ароматом окрестных полей. На землю уже опускались лиловые сумерки. Ступив на железный балкончик, он увидел Дориану, стоявшую у перил с дымящейся сигаретой в руке, не замечая его присутствия. Ее неподвижный профиль на фоне небес был прекрасен, как профиль античной статуи. Ветер играл в ее волосах. Одной рукой Дориана охватила себя за пояс, оперев на нее локоть другой, державшей сигарету. Инди с минуту любовался ею; потом Дориана обернулась, увидела его и улыбнулась.
– Тебе принесли мороженое?
«Само хладнокровие и невозмутимость», – подумал он, затем кивнул и указал на ее сигарету.
– А я и не знал, что ты куришь.
Она швырнула сигарету за перила и положила ладони ему на пояс.
– Я делаю еще много такого, чего ты не знаешь
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
