– Да.
– Что же вас остановило? Полагаю, на самом деле здесь что-то другое, не только боязнь задеть мою честь! Признайтесь, вы просто считали, что я неспособна на это, мистер Хэмптон!
В голосе Пенелопы явно звучал вызов.
– Насколько я припоминаю, вы тогда сами не очень хотели развода. Процедура нудная, унизительная. Я думал, что скандала вы хотели еще меньше!
– Да, тогда я действительно не была склонна начинать дело о разводе, но не потому, что нудно и унизительно, а, честно говоря, по весьма прозаичной причине: обращение в парламент влетело бы мне в копеечку.
– Ну, не обязательно через парламент. Это можно сделать и через церковный суд.
– Церковный развод – полумера, нужен гражданский. Хотя и при церковном – то же унижение, та же канитель.
– Не скажите, графиня. Церковный развод – все-таки развод. После него граф уже не посмел бы вас трогать.
Со стороны голос Джулиана звучал спокойно, но провалиться ему сейчас на месте, если в глубине души он действительно одобрял идею с изменой! Разговор начался с простого обсуждения развода как одной из возможностей решения ее проблем, а закончился тем, что Джулиан дал ей «добро» на измену и, таким образом, фактически взял ответственность за эту идею на себя.
Повисла напряженная, гнетущая тишина. Пен взглянула на Джулиана. На этот раз в ее глазах читалась решимость.
– Хотите, я скажу, мистер Хэмптон, – заговорила она, – почему вы на самом деле не стали тогда советовать мне подобное?
Джулиан молчал.
– Вы думали: после того, что у меня было с графом, я просто не смогу уже переспать ни с одним мужчиной. По вашему мнению, мой первый же печальный опыт должен вызвать у меня отвращение к постели на всю оставшуюся жизнь. Я права?
Пен покраснела до корней волос. Ей было также неловко говорить об этом, как Джулиану слушать ее обвинения.
Пен демонстративно занялась едой. Судя по ее виду, она не требовала от Джулиана ответа.
Впрочем, в глубине души Джулиан был и рад этому, ведь его ответ был очень далек от того, что сказал бы старый друг и профессиональный адвокат.
– Вы советуете мне развестись с ним? – спросила она. – Развестись или заставить его развестись со мной?
– Что ж, если нет иного способа заставить его отказаться от чудовищных планов...
– В принципе иной способ есть.
– Какой?
– Тот, который я планировала раньше, – уехать Америку.
– И загубить всю свою оставшуюся жизнь? И так уж над вами постоянно висела тень вашего мужа и отравляла вам жизнь... Не кажется ли вам, что после всех ваших страданий вы вполне заслуживаете нормальной, беззаботной жизни?
– Не понимаю. Чем плоха Америка? Судя по тому, что я о ней слышала, страна не хуже других...
– Это если вы будете жить в столице или в каком-нибудь достаточно крупном городе. Но тогда вы будете у всех на виду, и муж вас наверняка отыщет. А в глуши там такие условия, что этот дом покажется вам дворцом.
– Мне кажется, вы преувеличиваете. – Она вздохнула. – Как бы то ни было, иных вариантов я не вижу, сэр. Разве что убить графа? Но на это, разумеется, я никогда не пойду.
Джулиан промолчал.
– Во всяком случае, – произнес он через минуту, – не следует вам ломать голову, пока мы точно не разузнаем, каковы же конкретные планы графа. Я собираюсь поговорить с ним лично. А сейчас, графиня, я вынужден покинуть вас. У меня назначено несколько встреч в Лондоне, на которые я не могу не явиться, иначе это вызовет подозрения. Завтра днем я заеду вас навестить.
– Не стоит, мистер Хэмптон. Делать такой крюк – не ближний свет. Завершите все свои дела в Лондоне, тогда уж и приезжайте.
– Я всё-таки заеду.
– Воля ваша.
Пен вышла с Джулианом в сад, провожая его.
Джулиану ужасно не хотелось оставлять здесь Пен совсем одну. Сам он любил одиночество, но знал, что большинство людей, как правило, его не выносит.
Озабоченность Джулиана, должно быть, отразилась на его лице, так как Пен произнесла:
– Спасибо вам, мистер Хэмптон, за вашу заботу. Не волнуйтесь, со мной ничего не случится. И прошу простить меня за то, что я наговорила вам сейчас за обедом. Это все-таки было не очень вежливо с моей стороны.
– Ничего страшного! – кивнул он. – До завтра, графиня!
– До завтра.
Джулиан направился к своему экипажу, но слова, сказанные Пен за обедом, все еще звучали в его ушах. Он уже почти было сел в экипаж, как вдруг вернулся к тому месту, где стояла Пен.
– Я никогда не считал, графиня, что после печального опыта с вашим мужем у вас вообще должен пропасть интерес к мужчинам, – произнес он. – Я не стал тогда советовать вам изменить ему, потому что подобный совет был бы непорядочным. Да, я видел, что вы тогда были шокированы и напуганы тем, что вытворял Глазбери, но никогда не считал, что настолько, чтобы это навсегда убило в вас женщину.
Пенелопа посмотрела на него.
– Спасибо вам, что вы так обо мне думали, – прошептала она чуть слышно. – Но, честно говоря, мне самой одно время казалось, что я никогда больше уже не смогу быть ни с одним мужчиной.
Глава 6
Весь оставшийся день Пенелопа читала историю древних этрусков, обнаруженную в библиотеке мистера Хэмптона.
Солнце уже клонилось к закату, бросая косые лучи на лужайку перед домом, где сидела Пен. Она отложила книгу и думала, чем бы заполнить вынужденное одиночество. В голове неотвязно вертелась крамольная мысль – порыться в вещах Джулиана. Может быть, ей удастся найти какие-нибудь свидетельства того, что за любовница или любовницы посещают этот дом? Пен ничего не знала о личной жизни мистера; Хэмптона. Но уж наверное, есть в его жизни еще кое-что, помимо работы и юридических советов графине Глазбери!
Пен долго боролась с искушением, но, в конце концов, оно оказалось сильнее. Поднявшись наверх, в кабинет Джулиана, она начала рыться в ящиках стола, в которые, разумеется, не должна была заглядывать, даже несмотря на то что Хэмптон оставил их открытыми.
Пен чувствовала, если она поймет, что в данный момент у Джулиана нет любовницы, ей уже станет легче. Когда она сидела сегодня с Джулианом за обедом, ее не покидало странное, неловкое чувство, что рядом незримо находится кто-то третий, точнее, третья. Эта таинственная незнакомка хороша собой и не испытываете отличие оттого, что Джулиан думает о Пен, отвращения к интимной близости с мужчиной!
Скорее всего Джулиан солгал ей, что никогда не думал о равнодушии Пен к мужчинам. Солгал, чтобы не обидеть ее. В его глазах она наверняка холодна и фригидна. Хотя то, что он думает об извращениях ее мужа и о том, что это должно вызвать у нее отвращение, довольно необычно. Как правило, мужчины относятся ко всякого рода излишествам по меньшей мере терпимо и не считают, что у женщин они должны вызывать отвращение. Или скорее вообще не задумываются о том, что думает и чувствует женщина. Впрочем, что удивительного в реакции Джулиана? Старому, преданному другу, всегда сочувствующему ей, по-видимому, не безразличны ее чувства.
