Пенелопа рассмеялась, живо представив себе, как ее лихая сестренка дубасит графа зонтом.
– Что ж, – серьезно сказала она, – слава Богу, моим братьям и сестре не пришлось лгать. Они ведь полагают, что я до сих пор в Неаполе. Ведь нельзя назвать ложью то, что не соответствует действительности, если сам введен в заблуждение, не так ли?
– Да, – вздохнул он, – в этом смысле можно сказать, что лгать им не пришлось.
– А вам? – Пен пристально посмотрела на него. – А вам, мистер Хэмптон?
– Слава Богу, до этого не дошло.
– Но рано ил и поздно дойдет. Граф наверняка спросит у вас, что вам известно о моем местонахождении!
– Как ваш адвокат, я не обязан отвечать. И даже обязан не отвечать.
У Пенелопы похолодело в груди. Тон Хэмптона был серьезным, даже очень серьезным. Все глупые мысли о постели мгновенно улетучились.
– Рано или поздно он найдет меня, – грустным голосом произнесла Пен. – Если он хотел обыскать дом Леклера, он не остановится ни перед чем. Даже если я буду вечно прятаться в этой комнате, никогда не выходить отсюда, рано или поздно он узнает, что я здесь!
– Честно говоря, графиня, я заходил к нему, чтобы напомнить о том, с чем он, похоже, перестал считаться. Но его не оказалось дома. Или он не захотел меня принимать. Но будьте уверены, графиня, от разговора со мной ему не уйти. Поверьте, я сделаю все, чтобы он раз и навсегда прекратил преследовать вас!
– Все он помнит, все он осознает. Но это почему-то уже не останавливает его.
Пен резко поднялась и подошла к окну, оглядывая окрестности, хотя отлично понимала, что в частном саду вряд ли для нее может существовать какая-то опасность.
В памяти ее всплыли, казалось бы, уже давно забытые сцены тайной интимной жизни графа, свидетельницей и даже участницей которой Пен была несколько первых лет своего замужества. Черт побери, выходя замуж, она была совсем невинной, поначалу даже не понимала, что это ненормально, что не все мужчины такие, хотя это всегда ее шокировало...
А муж постепенно становился все изощреннее, пока Пен однажды с ужасом не осознала, в каком аду она живет. Возможно, она до сих пор продолжала бы жить так, если бы ей не понадобилось посоветоваться кое о чем с мистером Хэмптоном. И ей пришлось поделиться кое-какими секретами. Хэмптон, собственно, и открыл ей глаза. К мистеру Хэмптону она обратилась тогда потому, что он был адвокатом. И к тому же старым другом. Пен знала, что мистер Хэмптон всегда поможет ей дельным советом. Если бы она поделилась своими секретами с кем-нибудь из братьев, то они просто убили бы Энтони. Хэмптон же слушал ее спокойно, молча, по-деловому, но от взгляда Пен все равно не укрылся адский огонь в его глазах. И как ни старался Хэмптон тогда скрыть презрительные нотки в голосе, они все равно были слишком заметны.
Слава Богу, Хэмптон гораздо лучше самой Пен все понял.
– Понял, каким образом то, что Пен рассказала о муже, можно использовать против Глазбери. И видимо, позже в разговоре с ним сделал кое-какие намеки, а иначе с чего бы тогда граф так легко ее отпустил?
Но сейчас Пен с ужасом чувствовала, что ее свободе приходит конец. Граф, судя по всему, всерьез намеревается вернуть свою «блудную» жену. И на этот раз его уже ничто не остановит. Пен знала, что он хочет излить на нее гнев, накопившийся за все эти годы. Пен начало трясти от этих мыслей. Напряжение последних дней, судя по всему, не прошло даром.
Пен отвернулась, чтобы мистер Хэмптон не видел ее слез, она и так уже доставила ему кучу хлопот. Надо все-таки держать себя в руках, иначе одному Богу известно, чем это может кончиться.
Хэмптон находился так близко, что Пен чувствовала его дыхание. Ей нравилась эта близость, по крайней мере она хотя бы немного отвлекала ее от мрачных мыслей.
Джулиан коснулся ее руки. Потом бережно взял ее за подбородок, посмотрел в глаза. По идее Пен должна была шокировать подобная выходка, но это прикосновение только успокоило ее.
– Я уже обещал вам, графиня, что сделаю все, что в моих силах. И я готов положить за это жизнь!
Взгляд Джулиана завораживал Пен. Сейчас перед ней снова стоял восторженный подросток, с которым она когда-то играла в отважных рыцарей и прекрасных дам. Пен и себя сейчас чувствовала все той же юной девочкой, словно и не было всех этих лет унижения, постоянной борьбы за собственные права... И Пен знала, что все вернется снова: и дружба, и верность прежних лет.
Пен больше не могла сдерживать своих эмоций. Слезы хлынули ручьем.
Джулиан ли обнял ее, или она сама бросилась в его объятия, но, через мгновение он уже крепко держал ее в своих сильных руках. Пен вовсе не собиралась стесняться подобного поведения. В конце концов, они с Джулианом просто старые друзья. В его объятиях Пен чувствовала себя защищенной, словно за каменной стеной.
– Граф уже угрожал вашим братьям и сестре, – говорил Джулиан. – Думаю, следующим буду я. Так что, графиня, вам теперь небезопасно оставаться в моем доме. Лучше бы вам перебраться куда-нибудь подальше от Лондона. У меня есть поместье в Эссексе, на самом побережье. Завтра же утром я собираюсь отвезти вас туда. Имение весьма уединенное, и, должен предупредить, лишенное многих благ цивилизации. Но пару дней, уж извините, вам придется побыть там одной, а мне за это время нужно уладить кое-какие дела в Лондоне. Вы сможете пару дней обойтись без слуг и прочих удобств?
Пен молча кивнула. Она готова была терпеть любые трудности, лишь бы не жить в постоянном страхе. Она боялась, что граф где-то рядом, а его люди, возможно, следят за каждым ее шагом и в любой момент может произойти что-то неожиданное.
Немного придя в себя, Пен вдруг смущенно покраснела и отошла от Джулиана на шаг.
Сам же Джулиан отнюдь не выглядел смущенным, но Пен давно привыкла, что непроницаемый мистер Хэмптон по определению не может иметь смущенный вид.
С вашего позволения, графиня, – произнес он, – я удаляюсь в свой кабинет. Меня ждут кое-какие дела. Разбужу я вас завтра перед рассветом. Выехать нам нужно как можно раньше, чтобы было меньше свидетелей. Надеюсь, вас не затруднит столь ранний подъем?
– Ничуть, мистер Хэмптон, – проговорила она. – Я привыкла рано вставать.
Глава 5
Джулиан был прав, имение действительно выглядело пустынным, почти диким. Поднявшись на небольшой пригорок, экипаж подъезжал к невысокому каменному дому, стоявшему, как казалось, посреди полной пустоты, если не считать двух-трех амбаров рядом с ним. Единственным звуком был шум прибоя, доносившийся с моря.
Когда Джулиан и Пен покидал и его лондонский дом, слуга еще спали. Даже Баткин и миссис Таттл не знали об их планах отъезда.
