Те, кому роман пришелся не по вкусу, приведут следующие аргументы: длинно, недвижимо, апеллирует к самым низменным «страстям», претенциозно. При том, что, в сущности, сказать-то нечего. Почитатели будут нажимать на популярность книги у молодежи, на «почти джойсовскую архитектонику» произведения, на совершенство диалогов, запоминающиеся образы героев — словом, подчеркивать, что это литература… И все-таки «Далгрен» представляется пока шагом назад в творчестве Дилэни. Такой же оценки заслуживают и последние работы Р. Зелазни, переключившегося на сказочную «фэнтези».
Ф. Дик, явно симпатизируя другой «революции» — наркотической, в романе «Три стигматы Палмера Элдритча» (1964) так все запутал и переусложнил, что становится неясным — а сам-то автор все ли понимает из того, что написал? Ссылка на извечную сложность и недосказанность притчи здесь ни при чем. Например, Йозеф К. из романа Кафки все-таки осознавал, как что-то происходит, так и не разгадав загадки, почему. В романе Дика неясным остается и первое… Противоречива нервная, если не сказать неврастеничная, проза таких видных представителей американской «Новой волны», как X. Эллисон и Б. Молзберг, и все-таки в ней проскальзывает искренняя боль за человека, растаптываемого бесчеловечным обществом. Противоречив и роман Силверберга «Время перемен», повествующий об обитателях далекой планеты, лишенных индивидуальности настолько, что даже слова «я» и «мы» равнозначны непристойностям…
На этих писателей еще оказывает влияние некогда близкая им «Новая волна», призывавшая к полному и окончательному уходу из внешнего мира в мир человеческой психики, в мир подсознания. И все-таки поиски в сфере гражданственной, социально-ответственной научной фантастики не прекращаются. В том, что подобные поиски небезрезультатны, что именно за этой группой писателей, как нам представляется, будущее научной фантастики США, убеждает пример Урсулы Ле Гуин.
ВИТОК СПИРАЛИ
(Творчество Урсулы ЛеГуин)
Урсула Ле Гуин сейчас заслуженно считается одной из самых ярких звезд на небосклоне американской фантастики за все прошедшие пять десятилетий. Это не означает, что к ее творчеству нельзя предъявить вообще никаких претензий. Но после знакомства с книгами писательницы вопрос о правомерности применения эпитета «большая литература» к научной фантастике отпадает как-то сам собой.
Все творчество Ле Гуин подчеркнуто синтетично, ею создан особый образно-поэтический, философски осмысленный мир, который очень трудно анализировать по частям, — в каждом новом произведении этот мир лишь поворачивается к читателю одной или другой своей гранью. Писательница — прирожденный, даже воинствующий диалектик. Недаром древнекитайский символ-иероглиф даосизма — «инь и янь», две сопряженные в окружность запятые, светлая и темная — незримо витает Над страницами ее книг, а герои не устают повторять, что «настоящий путь — всегда возврат». Возврат не механический, не экклезиастов ветер, приходящий на круги своя, но постоянное самоотрицание, преломление в себе своей противоположности, восхождение на новый- виток спирали. «Спиралевидна» структура в большинстве книг Ле Гуин, где почти всегда присутствует путешествие — кольцо, возвращающее героя к исходному месту обновленным.
Внутреннее единство книг Урсулы Ле Гуин обусловлено ее философской концепцией. Писательница считает, что существует некое направленное движение в системе мироздания и системе мышления, связанное с носителем разума во Вселенной, на всех его качественных «стратах» — индивидуальной психологии, социо-культуры, галактической цивилизации как целого. Выражено это движение в центростремительных процессах единения, взаимопонимания, взаимообращения, а в социальном, философском, этическом планах противостоит любым формам духовной энтропии — косности, догматизму, изоляции, ксенофобии.
Сюжетно Ле Гуин воплощает эту философию в «стандартной», казалось бы, идее контакта. Но как воплощает! Ее ранние произведения объединены сюжетной деталью: Посланник Лиги Всех Миров, называемой также Экуменом (объединение разумных цивилизаций во Вселенной), на далекой, оторванной от Экумена планете выполняет ответственную миссию. Он не просто дипломат, явившийся с предложением о контакте, — в одиночку, на индивидуальном уровне ему надо понять, прочувствовать новый мир, ощутить себя его частью. Только тогда возможно настоящее соприкосновение двух культур, и посланник может назвать себя послом Экумена на планете. Неписаный этический закон Лиги гласит: «один человек — это весть, два — уже вторжение»… Если что-то случится с первым Посланником, на смену ему придет второй… — и так до тех пор, пока контакт не состоится.
Контакт в понимании Урсулы Ле Гуин на тысячелетия и парсеки отстоит от моделей типа «воевать-торговать», разрабатывавшихся западными фантастами. Для писательницы это не решение тривиального вопроса «друзья или враги», но мучительный, чреватый трагическими противоречиями процесс поиска мостиков между двумя системами мышления, двумя историями, двумя культурами. Главная цель посланца — протянуть руку помощи другой расе, которая в силу различных обстоятельств поставлена на край гибели. И для этого ему мало «сторонних», априорных суждений — чтобы сделать правильный вывод, а затем и выбор, надо глубоко изучить и понять чуждый мир, его обитателей. Местом действия может быть Земля или другая планета, главным героем — посланец или абориген, но основное противопоставление «человек — чужая культура» присутствует неизменно.
Таковы ранние романы Ле Гуин — «Мир Роканнона» (1966), «Планета изгоя» (1966) и «Город иллюзий» (1967). Венчающий эту тетралогию роман «Левая рука Тьмы» (1969) — наиболее философское и художественно совершенное произведение писательницы, вызвавшее бурный читательский интерес и не утихающую до сих пор литературно-критическую полемику.
Планета Гетен (иначе называемая Зимой) с ее причудливыми природными условиями, удивительной биоэволюцией, определившей историю и культуру гетенианцев, предстает в романе как один из самых поэтичных и запоминающихся ландшафтов в мировой фантастике: грустный, обреченный, застывший в ожидании надвигающегося ледника мир… Блестяще выписаны образы главных героев — посланца Генли Аи, человека во всем нам подобного, и гетенианца — мудрого сановника и мыслителя Эстравена, бесконечно далекого от землян по физиологии, биологии, психологии, культуре. Бесконечно далекого — ибо в сознании обитателя Гетена в силу специфики эволюции на планете (гетенианцы однополы) не существует статического противопоставления «черного» — «белому», «прошлого» — «будущему», «эмоционального» — «рациональному»… Те же «инь и янь», да и название иги — неожиданно воплощенная на далекой планете мудрость евнего мыслителя Земли, создателя философии дао: «Свет — в левая рука Тьмы, а Тьма — правая рука Света».
Эта «философская стабильность» гетенианской цивилизации становится тормозом на пути прогресса и в перспективе грозит гибелью. На Гетене, разделенном на весьма несхожие по своему общественному строю государства (тут и некий аналог ностальгирующей, загнивающей феодальной старины, и расчетливый, холодный и циничный мир «капитализма»), общим является одно: стазис, изоляция… И чтобы помочь этому миру обрести себя в союзе с другими, чтобы разрубить эту историческую «змею, проглотившую собственный хвост», прервать веками повторяющийся монотонный круговорот, делает свое нелегкое дело Генли Ай. Ему помогает Эстравен, одним из первых на планете почувствовавший необходимость перемен. Жизнь их не раз висит на волоске, а в финале, когда, казалось, все позади и цель достигнута, Эстравен трагически гибнет. Но как памятник ему и его делу на планету, решившую порвать с вековой изоляцией, садится вызванный Генли орбитальный космический корабле с делегацией Экумена.
После этого романа критики заговорили о появлении фантастики нового типа — фантастики философско-психологической.
Дальнейшие поиски Урсулы Ле Гуин подтвердили предположение о социальной зрелости ее воображения. Выраженные вначале абстрактно-философски, они привели писательницу к осознанию важных истин, непосредственно связанных с окружающей действительностью, с настоящим. Все чаще в ее работах звучит социальная нота. Причем в отличие от большинства своих коллег Ле Гуин не ограничивается лишь критикой существующий буржуазных институтов («Ход светил» (1971), «Лес — вот слово для мира» (1972), но настойчиво ищет позитивную альтернативу окружающей социальной действительности.
В романе «Обездоленные» (1974), разделившем успех «Левой руки Тьмы», и примыкающему к нему сюжетно рассказу «За день до резолюции», миру монополистического капитализма, холодному и эгоистичному, прямо и однозначно противопоставлено общество, построенное на принципах коллективизма и человечности.
