— На палубу! — заорал он в тот же момент. — На палубу! Все на палубу!
Охранники тут же подхватили крик, и отовсюду стали сбегаться матросы. Дрискол бросился обратно, с мостика торопились Энглехорн и Денхам. Все трое почти одновременно подбежали к Лампи.
— Смотрите, сэр! — заикаясь, сказал старый моряк. — Я нашел это на палубе!
— Браслет туземцев! — вскрикнул Денхам.
— Кто-то из них был на палубе, сэр!
— Обыскать корабль, шкипер, — приказал Денхам.
— Где Анна? — закричал Дрискол.
Энглехорн и Денхам переглянулись, потом шкипер ушел руководить поисками.
— В каюте… — хотел было успокоить Денхам.
— Там ее нет! Я уже осмотрел каюту!
Раздался голос вахтенного, сторожившего корабль со стороны острова:
— Нет сэр! Я не слышал никакого шума. И ничего не видел. — Затем прозвучал резкий, командующий голос Энглехорна: "Давайте в лодку. Возьмите ружья".
Ночь наполнилась звуками: боцманские свистки, скрип шлюпбалок, низкие голоса матросов, занятых работой.
Денхам бросил взгляд на Дрискола.
— Лодку! — завопил он. — Лодку! Эй, шкипер! Ну не думаете же вы…
— Я не знаю. — ответил Энглехорн. — Но мы не можем терять времени.
Мистер Дрискол, командуйте поисками на корабле. И побыстрее, мой мальчик! Работайте побыстрее!
Глава девятая
Горячие руки зажали Анне рот и крепко обвили ее тело, когда она ступила в темное пространство за рубкой. Передавая из рук в руки, ее опустили за борт и бросили на дно сразу же бесшумно отплывшей туземной лодки.
Анна и представить себе не могла, что можно так испугаться. Ни одна прочитанная книга, ни одна услышанная история не могли дать представление о таком ужасе. Ее ужас был так велик, что тело было словно парализовано, это было похоже на страх, который внушает детям темнота. Анна не пыталась звать на помощь, но если бы даже ее рот не был зажат, она не была уверена в том, что смогла бы издать хоть какой-то звук, в горле стоял ком.
Ее ноги тоже были парализованы, страхом. Когда лодка уткнулась в берег и похитители поставили Анну на ноги, она не могла стоять.
Не теряя времени двое верзил взвалили ее на плечи и устремились сквозь темноту к деревне. Несколько раз туземцы, тащившие Анну, менялись. Делали они это по чьей-то резкой команде. Услышав этот голос в третий раз, она поняла, что он принадлежит шаману.
Церемониальная площадь перед огромными воротами была освещена факелами. Племя собралось здесь в полном составе, как это было днем. Туземцы так же расположились рядами вокруг покрытого шкурами ритуального помоста. Впереди сидели те же наряженные гориллами танцоры. Вождь был в своем живописном наряде из шкур, стекляшек и перьев. Воги, шаман, давший распоряжение воинам, тащившим Анну, занял свое место на площади.
Помост посреди каменной лестницы, ведущий к воротам, был пуст. Напуганная Анна приняла это как дурное предзнаменование. В толпе она увидела сочувствующее ей лицо, оно принадлежало девушке, которая была на помосте днем. Теперь молодая туземка была одета так же, как все женщины. Но какое это имело значение. Когда по знаку шамана Анну отнесли на помост, она села на шкуры в полном оцепенении.
Во всех действиях туземцев чувствовалась нервозная спешка, всю дорогу от "Вандары" шаман ударами подгонял воинов. Он заставил их почти бежать к площади с Анной на руках. Теперь он торопился с началом церемонии. Анна, как сквозь туман поняла, что они спешат, опасаясь преследования. Возвращавшееся к ней сознание ничуть не успокоило ее. Она лишилась надежды на спасение с того момента, как был задушен первый же ее вскрик в момент похищения. Она думала о том, в какой кошмар завлекла ее дурацкая таинственность, окружавшая древний остров, и о том, что надежд на спасение нет.
Повинуясь сигналу, туземцы завыли. Их ряды заколебались в гипнотическом оцепенении. Шаман подскочил к помосту и начал повторять свой дневной танец. Фигуры горилл снова выскочили из воющей толпы.
Потом так же, как и днем, последовал сигнал, означающий вхождение в ритуал вождя. Он выступил вперед и по сигналу его руки десяток воинов бросились вытаскивать два огромных бревна, запиравших ворота.
— Ндезе!
Анне не нужно было знать язык туземцев, чтобы понять, что король прокричал: "Откройте!" Мужчины медленно вытащили бревна из огромных железных скоб и начали открывать створки гигантских ворот.
— Ндундо! — заорал вождь.
В тот же момент воин, стоявший на возвышении возле ворот, сильно ударил по металлическому барабану. Раздавшийся грохот словно разбудил Анну, она поняла, что Дрискол прав в своих догадках. Это был сигнал для жениха, ожидавшего с той стороны стены. После удара вой туземцев прекратился, они отошли от помоста. С криками ужасного возбуждения все — женщины и дети тоже бросились к стене. По деревянным лестницам они вскарабкались на самый верх.
Оказавшись так высоко, туземцы возобновили вой, пытаясь осветить пространство за стеной горящими факелами.
— Таско! — заорал король.
Охранники подняли помост вместе с Анной и вынесли его за распахнутые ворота.
— Вату! — крикнул вождь.
В тот же момент воины бросились запирать ворота. Была оставлена только небольшая щель, которая будет закрыта после того, как сквозь нее вернутся охранники, вынесшие помост с Анной.
— Ндундо! — заорал король и снова воин ударил по металлическому барабану.
Рассевшись на стене туземцы подняли факелы выше, чтобы лучше видеть.
За стеной простиралась открытая долина, заканчивающаяся у мрачно чернеющего зева пропасти. Среди долины стоял каменный алтарь, такой же древний, как и стена, к которой он был обращен. К нему восходили крутые ступени, покрытые старым лишайником. Его основание, приподнятое на несколько футов, заросло зеленым мхом, а на основании высились на небольшом расстоянии друг от друга два каменных столба, украшенные гравировками.
— Таско! Таско! — командовал вождь.
Охранники подняли Анну на алтарь и веревками привязали ее между столбов. Анна повисла на веревках, почти потеряв сознание и закрыв глаза.
— Ндундо! — снова прокричал вождь, обращаясь к воину на стене.
Раздался третий удар по металлическому барабану, его эхо прокатилось по долине. Туземцы снова подняли свой вой, способный свести с ума. Охранники встали на колени и поклонились, потом со страхом оглянулись назад и бросились обратно к стене. Ворота за ними закрылись, и Анна осталась одна, без всякой защиты.
Откуда-то из темноты, сгущавшейся у пропасти, раздался глухой, неестественный рев.
