постигла первая неприятность. Случилась она прямо возле лестницы и стойки круглосуточного поста. Там помимо дежурного с ночным рапортом меня дожидалось трое в гражданской одежде, еще подполковник и генерал-лейтенант. Я не знал в лицо ни одного из них. Гражданские, судя по виду были людьми очень серьезными, потому как тот, что седой с бакенбардами, небрежно прервал в приветствии генерала и произнес:
— Ваше высокопревосходительство, они уже прибыли, но пока внизу! Ждем только вас!
— Хорошо, — хмуро сказал я. — В связи с некоторыми новыми обстоятельствами я буду занят ближайшие полчаса. Пока никого не принимаю! Никаких встреч!
— Но!.. — было попытался возразить, стоявший рядом с ним человек в бордовом мундире.
— Все! Ждите, пока не позову! — оборвал я его.
Не обращая внимание на их недовольство и растерянность собравшихся, я направился к своему кабинету. Представляя, что сейчас мне придется испытать неловкость перед собственным денщиком при попытке открыть кабинет: на связке ключей было более десятка и угадать сразу правильный не так просто, даже если внимательно осмотреть форму замочной скважины. Эту проблему я решил так: вошел в приемную, взмахом руки сразу прервал доклад Рубина и протянул ему ключи.
— На, открой пока, — сказал я ему с наигранным раздражением, сам взял эйхос, делая вид, что проверяю срочные сообщения. В моей руке на самом деле был эйхос Козельского и свежих сообщений там собралась тьма. Жаль я не имел времени и возможности прослушать хотя бы часть. В них могло оказаться что-то особо полезное для развития операции «Заземление».
— Прошу прощения, Григорий Юрьевич, князь Молчанов настоятельно просил связаться с ним, — сообщил денщик, открыв дверь и возвращая мне ключи.
— Успеется. Есть дела поважнее. Ко мне никого не пускать! Никого! — подчеркнул, заходя в кабинет.
— Чай прикажите сразу подать? — Рубин замер в растерянности.
Наверное, я вел себя не совсем обычно.
— Сегодня без чая! Потом! — я захлопнул дверь, щелкнул замком и направился прямиком к сейфу.
Замки оказались ожидаемо сложные. Ну не специалист я по механическим замкам, даже если ключи под рукой. Такова одна из моих слабостей, преследующая меня, и я не озаботился избавиться от нее несмотря на многие-многие жизни. Если бы я сейчас не спешил, то поступил бы проще: вышел бы на тонкий план, привлек интуицию, и она бы с высокой долей вероятности указала мне, какой ключ куда засунуть, в какую сторону вращать, нажимать или не нажимать, как управлять поворотной ручкой дверцы. В открытии сейфа много нюансов, даже когда у тебя один правильный ключ. Когда их связка, нюансы множатся и превращаются в головную боль.
Погремев ключами минут пять или, пожалуй, десять, я открыл самый сложный замок. На очереди был второй, который под контрольный ключ. В этот момент из говорителя раздался голос Рубина:
— Ваше сиятельство, к вам срочно просится генерал-лейтенант Вьюжин Георгий Павлович! Неотложно, говорит!
Я выругался, подошел к рабочему столу, нашел кнопку говорителя и, нажав, ее как можно более внятно и решительно произнес:
— Никого не пускать! Я же ясно сказал! Всех меня дожидающийся собрать в Дмитровском зале. Я поднимусь туда примерно через полчаса. Есть очень важное сообщение в связи с изменившимися обстоятельствами. Так и скажи — они поймут, о чем я. Все, меня не отвлекать! У меня сообщения от императрицы!
— Есть ваше высокоблагородие! — выпалил Рубин, фоном раздались чье-то недовольное бормотание.
Еще несколько минут сражения с замком и после этого я перешел к числовому коду. Здесь оказалось все просто: несколько смещений лимбов в нужные позиции, и механизм замка щелкнул. Двумя поворотами ручки я открыл тяжеленную стальную дверцу.
Отдельные листы с документами меня не интересовали, начал вытаскивать папки, выкладывать на стол. Их оказалось больше двух десятков. Папка с надписью «Гром» лежала сверху и ее я сразу отложил в сторону. Теперь я торопливо искал «Конфетти». Ее не было! Пересмотрел дважды. Козельский не мог соврать под «Инквизитором». Большой сейф, о котором говорил он, здесь один, и папка должна быть в нем. Я еще раз оглядел полки, направив внутрь сейфа свет туэрлиновой лампы, переворошил документы, допуская, что она под листами бумаги. Ее там не было. Нашел лишь при третьем просмотре в стопке папок. Причина ее неуловимости оказалась в том, что название этой папки Козельский написал на английском и первая буква была стерта. Выглядело так: «…onfetti».
Время опасно утекало. Я открыл обе отложенных папки и бегло пересмотрел их содержание, убеждаясь, что в них находится именно то, что я ищу. На глаза попал протокол опроса князя Мышкина, датированный 10 мая сего года, то есть за пять дней до попытки его убийства отравленным вином. Как интересно… А не в этом ли протоколе, подписанным Мышкиным, причина его убийства? Ведь оно фактически состоялось — Родерик не в счет. Пролистал еще несколько документов, приходя в уверенность, что в моих руках то, что я ищу. Хотя каждая проведенная здесь минута увеличивала мои риски, открыл папку «…onfetti»: много интересного, много записей на английском, некоторые адреса в Лондоне, Бирмингеме, Москве. Оп-ля! А вот и краткое досье на самого Джеймса Лаберта! На него вышел, увидев фото в левом верхнем углу документа. Этот мерзавец был вполне под стать Козельскому. Неудивительно, что жизнь свела их. Правда англичанин уже по пути в могилу. Как бы не потянул он за собой главу Ведомства Имперского Порядка.
Обе папки, кстати, очень толстых, тяжелых, я сложил в приготовленный пакет, а все остальное из разоренного сейфа вернул на место и запер стальную дверку на один ключ. Вот теперь мне требовалось как можно скорее покинуть это поганое место. Скорее! Пока меня не прижали всякие князья да генералы вопросами, на которые я не смогу ответить. И маги, охраняющие покой Козельского, пока не почуяли неладное. Странно, что я пока их присутствие не ощутил. Время было пустить в ход интуицию.
Прежде, чем открыть дверь, я вышел на тонкий план и просканировал пространство до подъемника на возможные угрозы. Тревогу почувствовал почти сразу. Сначала в виде какого-то конкретного человека, спускавшегося по лестнице с третьего этажа. Затем в виде некоторой размытой области ближе к подъемнику, до которого мне требовалось добраться как можно скорее. В голову пришла очень скверная мысль: маги… уж не почувствовали они, что настоящий Козельский на «Эльзе» со скованными руками?
Медлить было нельзя. Я активировал в левую руку «Лепестки
