Не тратя зря время, я частично вышел на тонкий план и начал прощупывать эрминговые потоки. Сосредоточился, слушая их тональность. Сразу нашел тот, который входил в резонанс с центральным кристаллом гирвиса, служившим сердцем виманы. Затем начал подыскивать поток, подходящий по свойствам, чтобы понастроить кристалл и под его тональность так, чтобы добавочная энергия не выросла более чем на треть — печальный опыт с выгоревшим кристаллом на машине Веселова я помнил очень хорошо.
Закончить настройку мне не дал писк эйхоса. Я прервал магическое воздействие на кристалл и взял эйхос.
— Ваше сиятельство, «Орланы» прямо очень близко — на расстоянии выстрела, — не выдержал Растопин. — Там еще две патрульных добавилось.
— Хорошо, Сань. Не обращай внимания. Скорой уйдем от них, — я видел, как кто-то настойчиво пытается выйти на связь через коммуникатор на служебной линии — часто пульсировала красным кнопка терминала, раздавался неприятный зуд.
Все-таки опасения Растопина сбылись раньше, чем я предполагал: по нам начали стрелять сразу с двух сторон. Видимо полиция получила жесткие указания, и может быть князя Козельского кто-то в самых верхах уже списал со счетов. От первых попаданий «Эльзу» слегка тряхнуло. Данная модель «Эльза-10-Макс» была бронированной и бронированной хорошо, поэтому я не слишком переживал, что обычные патрульные «Орланы» слишком навредят ей с малокалиберных пулеметов. Но решил перестраховаться, взял управление на себя, сделал резкий маневр вниз и влево, и стал уходить на юго-запад, наращивая скорость. Когда стрелка заплясала близко к оранжевой зоне шкалы, взял эйхос, включил прослушивание. Раздался взволнованный голос Ковалевского:
«Сань, ты молодец! Слов нет! Ольга рядом! Плачет от радости! Я все понял. Можешь как-то оторваться от преследования? Ты же умеешь ускорять виману — очень на это рассчитываю! Если да, лети курсом к тому месту, где… Где тебя подобрал граф Голицын, когда вы сожгли виману Веселова. Я вылетаю туда же. Поддержку организуем — это уже все оговорено, наши люди ждут. Если оторваться не можешь, долети до Новохлебного — это контрольная точка, там пересядешь в мой „Олимп“. Ответь сразу, сможешь оторваться от хвоста⁈».
Я тут же ответил: «Смогу. Я на красной „Эльзе“. Ускорю ее без проблем. Лечу к точке, где меня подбирал Жорж Павлович», — вот только я не помнил название того поселка, к которому мы вышли с баронессой Евстафьевой через лес. Но это дело поправимое. Примерное местоположение я знал. То, что Ковалевский место встречи не указал прямо, а обозначил иносказательно, нам бы не слишком помогло, потому как наши недруги все равно вычислят «Эльзу». Скорее всего на ней установлен маячок — вимана-то служебная и самого главы Ведомства Имперского Порядка. Но выиграть время этак полчаса я мог. Оставалось надеяться, что у Ковалевского имелся свой план. Обязан быть, тем более Борис Егорович не один, и стоят за ним силы не менее влиятельные, чем за Козельским.
И тут же пришло второе сообщение от Бориса Егоровича:
«Сань, если есть возможность засвети через коммуникатор хотя бы небольшую часть содержимого той папки… Как ее…» — здесь послышался голос Ольги: — «Конфетти». «Да, 'Конфетти», — продолжил Ковалевский. — «Это очень важно. Ты совершенно прав: если у нас будет такой компромат на Козельского, то это все в корне меняет. Очень ждем! Код коммуникатора для приема высылаю».
— Саш, найди в пакете папку «Конфетти», — попросил я Растопина. — Она бежевая. Давай ее сюда. Садись здесь, — я кивнул на кресло слева от моего, быстро включая коммуникатор и набирая код, присланный князем Ковалевским.
«Орланы» после моего маневра и ускорения отстали километра на полтора, а «Эльза» уже приближалась к юго-восточным окраинам столицы. Здесь я изменил курс, забирая по направлению на Владимир, затем оставил штурвал, взял папку «Конфетти». Пролистав несколько страниц, отложил наиболее интересные документы и сказал Растопину:
— Терминалом можешь пользоваться? — когда тот пожал печами, я указал на две кнопки в правом верхнем ряду. — В общем, берешь лист из этой стопки и держишь его примерно на таком расстоянии от этой штуки, — я указал пальцем на выпуклую линзу кварцево-туэрлиновой оптики, — считаешь до пяти, жмешь эту кнопку, потом эту. И так с каждым листом. Давай, Сань — это важно. Империя ждет от нас подвигов.
— Ну я не совсем тупой, — рассмеялся Растопин, беря первый лист. — Чуть понимаю, уже таким пользовался. Только был терминал другой.
Зачем Борису Егоровичу столь срочно потребовалось видеть содержимое папки «Конфетти» догадаться не сложно: если князь убедится, что в наших руках действительно серьезные документы для обвинения Козельского и людей с ним связанных, то это позволит Ковалевскому действовать намного решительнее. Возможно, это станет поводом для вывода «Сириуса» из тени, под каким-то хитрым, но уместным предлогом. И еще Борис Егорович мог опасаться, что с моим бегством от преследователей пойдет что-то не так и хотел получить хотя бы изображения документов из папки «Конфетти». Для кого-то инного на моем месте эта мысль могла показаться болезненной, но такая перестраховка Ковалевского была правильной, поскольку не о себе князь сейчас заботился и не обо мне. Наши жизни ценны, но в масштабах этой большой игры, не стоит преувеличивать их значение.
По-прежнему настойчиво пульсировал красным сигнал на терминале — кто-то требовал ответа. Несколько секунд я боролся с искушением посмотреть кто именно. Возможно, не стоило обращать на это внимание, а просто делать свое дело: изменить параметры кристалла гирвиса, ускорить виману и скорее лететь к месту встречи, обозначенному Борисом Егоровичем. Но я все-таки решил посмотреть. Дело здесь не столько в любопытстве, сколько в понимании, что я смогу лучше представлять настоящее положение дел в самых верхах империи в данный момент.
На «Эльза-10-Макс» стоял самый современный терминал, позволяющий просматривать списком сразу всех, кто пытается выйти на контакт, при этом не вступая в диалог. Также этот терминал позволял общаться не только в текстовом формате, но и аудиовизуальном. Для этого под экраном имелось кварцево-туэрлиновой оптика.
— Сань, все документы передал? — спросил я, видя, что Растопин переложил всю стопку на край панели.
— Так точно. Еще что-то передать? — он покосился на папку «Конфетти».
— Достаточно. Проверь, как там наш бесценный пленник, — попросил я, и повернул кресло к терминалу, возвращая управление автоматике.
Надел на голову управляющий обруч, для упрощения команд коммуникатору. В правом нижнем углу появился список запрашивающих контакт. Значилось там и Центральное Полицейское Управление, и Служба Имперской Безопасности, и Особая канцелярия Имперского Сыска, и еще пара серьезных
