вытащив из кармана ключи, я положил их на подлокотник дивана. — Благодарность вам — они очень помогли. Правда, пришлось повозиться с замками сейфа. И обе важные папки теперь у меня: «Гром» и «Конфетти». Кстати, на последней название по-английски и первые буквы затерты, — это я сказал намеренно, чтобы у Козельского не оставалось сомнений в том, что я добрался до хранилища его главных секретов.
— Как вы это смогли сделать? — тихо произнес он.
— Как… Просто, зашел, открыл сейф и взял. Кстати, ваш денщик, который Герман Рубин, все на чай меня уговаривал, мол, Григорий Юрьевич любит чай с утра. А мне ж, понимаете ли, некогда. Пришлось отказаться, — видя, что в глазах князя еще больше недоумения, я пояснил так: — Я же не просто какой-то граф Елецкий, а целый Чернобог. Зря вы не послушали своего магистра Мельгауруса — он вам дело говорил.
— Что теперь будет со мной? — спросил Козельский.
В его маленьких темных глазах, я не видел страха, лишь какую-то рядовую озабоченность, которая бывает при решении текущих вопросов.
— Здесь многое от вас зависит, Григорий Юрьевич. В первую очередь вам очень важно понять, что сила на нашей стороне. На стороне князя Ковалевского и людей, стоящих рядом с ним, на стороне группы «Сириус» и, конечно, на стороне законного наследника — царевича Дениса Филофеевича. Кстати… — я на миг повернулся к терминалу коммуникатора. — Только что имел счастье пообщаться с императрицей Глорией. Все расспрашивала меня, мол, что да как. Как я в ваш кабинет смог войти, как сейф открыл и прочее, прочее. Я сказал, что вы ключики мне дали и подсказали цифровой код замка. И еще подсказали, чтобы я помимо «Грома», папочку «Конфетти» не забыл.
— Подлец! — сквозь зубы процедил князь.
— Да ладно вам, Григорий Юрьевич, если меня сравнивать с вами, я даже не дорос до мелкого пакостника. Кстати, меня беспокоит вопрос, в папке «Конфетти», кажется, несколько страниц просвещены самой императрице Глории. Я правильно понял? — вот здесь я соврал: таких страниц мне не попадалось, разве, что упоминание Глории вскользь.
Но я подозревал, что они могли быть и, похоже, мои слова попали в цель: Козельский отвел взгляд в сторону, и как-то совсем осунулся. А я продолжил на него давить:
— Раз так, то для вас, Григорий Юрьевич, все может сложиться печально. Ни Глория за вас слово не замолвит, ни тем более наш будущий император Денис Филофеевич. Вы же понимаете, что это «Конфетти» просто убьет вас. Впрочем, как и содержание папки «Гром» если его повернуть не так как вы хотели, а так, как выгодно нам. Знаю, в ней много протоколов фиктивных. Но я могу вас спасти, — повернувшись к панели управления и убедившись, что мы окончательно оторвались от преследования, я снова скорректировал курс, забирая теперь на север.
Козельский не задал вопрос «как?», который я ожидал. Стоически молчал, но в глазах его появился интерес.
— Для этого вам нужно просто занять правильную сторону в этой войне, — сказал я. — А именно: сказать, что вы осознали все свои прежние ошибки, осознали, что Родина для вас все же не пустой звук. Наконец поняли, что разменивать интересы Отечества на личные интересы — это преступно. И решили исправить все, что пока еще можно исправить. Вы сам передали мне ключи от кабинета и всячески способствовали мне советами, как эти папки забрать и передать в правильные руки. А позже вы сам в подробностях расскажите о тех аспектах вашей операции «Гром», которые не отражены в материалах в папке. Так же расскажите о тех людях, которые прежде были на вашей стороне и плели интриги против собственного Отечества. Если вы на это пойдете, то я замолвлю за вас слово, и от гнева Глории вас спасет наш будущий император Денис Филофеевич. Согласитесь, в связи с новыми обстоятельствами он — гораздо более выгодный покровитель.
— Что мне за это будет? Ссылка, заключение? — князь повернулся набок — видимо наручники, стягивающие руки на спиной, не позволяли ему сидеть удобно.
— Экий вы прагматичный человек. Григорий Юрьевич, я — не судья. И решать будет цесаревич, — я так назвал Дениса потому, что уже почти не сомневался в окончательном итоге происходящих событий. — Надеюсь, по большому счету вы избежите беды для себя, останетесь на свободе и, возможно, даже в столице. Но государственной службы точно лишитесь, как лишитесь возможности влиять на внутреннюю политику нашей империи.
— Могу я поговорить с князем Ковалевским? — спросил он, и я понял, что Григорий Юрьевич почти согласен с моим предложением.
— Да, примерно через полчаса мы с ним встретимся, — я глянул на навигатор, сверяясь с нашим положением на карте. — Сань, а сними наручники с князя, — попросил я. — И, пожалуйста, сделай нам чай.
После нескольких зигзагов над лесом, я все-таки нашел то озеро, которое мы проходили с баронессой Евстафьевой после падения «Стрижа» господина Веселова. И дальше стало просто: поднялся на два с половиной километра, смещаясь на запад, легко нашел тот самый поселок, название которого я так и не вспомнил. «Орион» князя Ковалевского заметил сразу. Поблескивая на солнце, он стоял на краю поля, ближе к проселочной дороге. Рядом с ним виднелось две виманы поменьше, кажется, «Гермес 02» и «Тульчанка» — надо понимать, на них прибыли важные и посвященные в нашу операцию люди. Я заложил крутой вираж и начал снижение.
И уже когда до земли оставалось метров сто, заметил над лесом две боевых виманы: большой воздушный катер и корвет. Они были еще далеко. Двигались широким зигзагом, явно в режиме поиска, как это делал недавно я в поисках места посадки князя Ковалевского. И еще вдалеке на юго-западе показалась крошечная точка, которая на самом деле могла быть крупным боевым кораблем.
Глава 9
Для демона нет невозможного
— Сань, пакет с папками давай, — распорядился я, сажая «Эльзу» метрах в десяти от виманы Бориса Егоровича.
Ростопин обернулся, неуверенный, что можно оставить Козельского у меня за спиной без наручников. Я понял его опасения и заверил:
— Все в порядке. Григорий Юрьевич будет себя хорошо вести. Не беспокойся.
Не выключая генератор вихревого поля и резонансный коллектор, я перевел «Эльзу» режим ожидания и открыл люк. Тут же увидел в боковой иллюминатор Бориса Егоровича и Ольгу.
