Быстрым шагом они шли со стороны «Гермеса» — он стоял ближе к дороге. С ними следовало еще трое, лица которых я не разглядел из-за боковых искажений толстого бронированного стекла.
— Так, папки давай мне, — встав с пилотского кресла, я взял пакет у Растопина. — А тебе доверяю Григория Юрьевича.
Едва я ступил на трап, Ольга Борисовна тут же бросилась ко мне. Я даже сойти на землю не успел — так и встретились на последней ступеньке трапа. Оля обняла, прижалась порывисто, что я едва не выронил пакет. И стало мне немного больно — она давила на рану, и вместе с тем очень приятно от ее тепла и нахлынувших чувств.
Остальные стояли и молча с улыбками наблюдали столь сердечную сцену. Когда ветер сдул с моего лица золотистые волосы княгини, я узнал двоих кроме князя Ковалевского. Слева от Бориса Егоровича стоял Захаров Иван Ильич, тот самый из канцелярии Надзора Чести и Права, а слева князь Лапин Ростислав Сократович. Я знал, что Лапин занимает какой-то важный пост в «Сириусе», но понятия не имел какой.
Ольга все-таки отпустила меня, и я, взяв ее за руку, подошел ближе к столь важным для империи людям, приветствовал их. Затем сказал, обращаясь к Ковалевскому и в пол-оборота повернувшись к нашему пленнику:
— Борис Егорович, вот князь Козельский изъявил желание сотрудничать с нами. И в первую очередь желает поговорить с вами лично, — и тут же спохватился, протягивая Ковалевскому пакет. — Кстати, папки — обе здесь. Так сказать, чтобы разговор с бывшим главой Ведомства Имперского Порядка вышел более предметный.
— Гармаш! — крикнул Лапин, повернувшись к «Гермесу», возле которого топталось в ожидании несколько мужчин в военной форме. — Ну-ка со своими примите господина Козельского! Соблюдать соответствующее его титулу почтение! — затем посмотрел на меня и Козельского и заверил: — Не сомневайтесь, Александр Петрович, беседа состоится, но чуть позже. И мы обязательно учтем все вами сказанное и ваши пожелания.
Над краем леса пронесся с диким свистом боевой корвет. За ним на совсем низко прошел большой воздушный катер с ракетным вооружением.
— Наши, — сказал я, с улыбкой глядя в небо.
— Как догадался, Сань? — Ковалевский тоже смотрел вслед военным виманам, патрулирующим зону нашей посадки.
— По звуку генераторов и скорости полета, — рассмеялся я. — Таких пока официально на вооружении нет.
— Экий вы грамотный специалист, Александр Петрович. Полагаю, у нас под ваш уровень сложно будет подобрать преподавателей, — заметил князь Лапин. — И знаете, что, времени у вас на вольную жизнь осталось не так много. Скоро уже третье июня.
— Вот так сразу, решили меня запугать, — я рассмеялся, понимая, что князь большей частью шутит, и перевел взгляд на темную точку, которую приметил еще при посадке виманы.
Теперь она разрослась, и я уже не сомневался, что точка эта — не что иное, как грозный воздушный крейсер проекта «Атлантик 12».
— Это «Ахилл», — подтвердила мою догадку Ольга. — Денис летит. Все время с нами на связи был, очень о тебе беспокоился.
Для меня это было неожиданно и пришла какая-то большая радость, причину которой сложно назвать, потому что она исходила сразу из очень много: того, что все столь удачно сложилось; того, что я видел грозные боевые корабли, уже переделанные согласно моей схеме «Одиссей»; того, что здесь был сам будущий император и того, что рядом со мной стояла Ольга.
— Удивляюсь я, Борис Егорович, как так быстро смогли сделать устройство синхронизации, да еще установить их на корабли! — высказался я.
— Вот здесь ты немного заблуждаешься. Сделали только для катера и «Ориса», — он повернул голову к корвету, уходящему в сторону поселка. — На «Ахилле» пока такого нет. Сделали быстро, потому что Денис торопил, день и ночь люди Голицына работали. Мы новый цех открываем, подальше от столицы и любопытных глаз. Скоро можно будет снаряжать и крупные корабли. Первым на очереди будет, конечно, «Ахилл» — не терпится Денису Филофеевичу.
Между тем «Ахилл» садился. Плавно, величественно. 145 метров крепкой стали, никеля и бронзы зависли над пшеничным полем, заслоняя небо и медленно приближаясь к земле. Сел воздушный корабль с великолепной точностью, так, что его центральный люк оказался ровно напротив нас примерно в пятидесяти шагах. Солнце сияло на пушечных турелях, точно зрачки хищника темнели люки пусковых ракетных установок, толстые бронзовые трубы-коллекторы по бокам казались вздувшимися мышцами гиганта.
— Его императорское высочество приглашает, — сообщил князь Лапин, держа в руке эйхос.
— Я здесь подожду или лучше в нашей вимане, — отозвалась Ольга.
— Ольга Борисовна, царевич приглашает вас вместе с Александром Петровичем. Ослушаться никак нельзя, — настоял Ростислав Сократович.
Больше всего мне сейчас хотелось походить по палубам этой восхитительной и грозной боевой машины. Я никогда не был на крейсере. С отцом мы часто посещали военно-воздушную базу под Серпуховом. Что говорить, Петр Александрович был там свой человек и помог техникам решить огромное число сложных вопросов, поэтому по территории я с ним передвигался очень вольно. И знал многие корабли изнутри, а вот заходить в крейсеры как-то не доводилось.
Сейчас моя свобода была крайне ограничена сопровождавшим нас подполковником и маршрутом от центрального входа сразу на вторую палубу, пятьдесят метров по коридору, покрытому красной ковровой дорожкой прямо к двери с сияющим имперским гербом.
— Позволите, ваше высочество? — первым вошел князь Ковалевский.
— Входите, входите господа! И… — взгляд Романова остановился на Ольге, — милая госпожа.
Я приветствовал его по всему этикету, Ольга присела в книксене.
Прошу! — прерывая церемонию, Денис Филофеевич сделал нетерпеливый приглашающий жест как прошлый раз в кабинете на базе «Сириуса».
— Вот все то, что нам очень попортило нервы, — Борис Егорович извлек из пакета обе папки и потянул их царевичу.
— Очень хорошо! — он взял их. Ту, что с надписью «Гром» открыл, перелистал несколько страниц и положил на стол. А вот с содержимым «Конфетти» знакомился дольше. В повисшей тишине шелестел листами бумаги, перекладывал фотографии. Затем сказал, повернувшись к графу Захарову: — Иван Ильич, вам лично поручаю заняться вот этим, — царевич потряс папкой. — Сначала снять копии. Оригиналы, пожалуй, останутся у меня. Привлеките самых толковых юристов Корчинского сегодня же, и пусть они старательно исследуют. Сначала мне предоставите общий доклад, но с конкретикой, чтобы было
