Читаем без скачивания Потаённое окно, потаённый сад - Стивен Кинг

Светлым предметом был лист бумаги — обычный, восемь на двенадцать, лист писчей бумаги. Хотя мусорный ящик находился от Морга в добрых пятнадцати футах, он без труда мог разобрать несколько слов, написанных на листе крупными печатными буквами. И подумал, что Шутер воспользовался либо карандашом с очень мягким грифелем, либо кусочком угля. ПОМНИ, У ТЕБЯ ТРИ ДНЯ, гласило послание. Я НЕ ШУЧУ.

Темным предметом был его кот Бамп. Очевидно, Шутер сломал коту шею, а потом пригвоздил его к мусорному ящику отверткой, хранившейся у Морта в сарае.

ГЛАВА 14

Морг не помнил, как вышел из ступора. Оцепеневший, он стоял в коридоре возле телефонного столика, глядя в окно на старого доброго Бампа, из груди которого торчала рукоятка отвертки, как раз в том месте, где у кота был белый воротничок, Эми называла его «нагрудничком». А в следующий момент Морт уже был на веранде и злобный ветер рвал на нем рубашку, пронизывая до костей.

Он заставил себя остановиться. Разумеется. Шутер уже уехал. Поэтому и оставил записку. Шутер был не из тех психов, которые забавляются, глядя, как кто-то цепенеет от ужаса. Его безумие было совсем другого рода. Он не задумываясь прикончил Бампа только для того, чтобы показать Моргу, насколько серьезны его намерения. И сделал это так легко, как фермер ломом раскалывает камень. В этом не было ничего личного; просто работа, которую нужно было сделать.

Затем Морт вспомнил неистовое выражение глаз Шутера и задрожал. Вот в этом было много личного. Это — исключительно личное.

— Он верит, что я вор, — прошептал Морт в холодную темноту западного Мэна, и слова, ударяясь о дрожащие зубы, вырвались из его горла рваными кусками. — Этот сумасшедший сукин сын действительно верит, что я украл у него рассказ.

Он подошел к мусорному ящику, и его желудок вывернулся наружу. На лбу выступил холодный пот Морт засомневался, что сможет сделать то, что должен был сделать. Голова Бампа была запрокинута набок, отчего кот выглядел несколько удивленным. Его маленькие, аккуратные острые зубки оскалились в смертельной гримасе. На груди, прямо на (нагрудничке) груди, в том месте, где торчала рукоятка отвертки, выступило несколько капель крови. Бамп был дружелюбным котом. «Он наверняка и не подумал бежать от этого психа. Шутеру не составило никакого труда сделать все что нужно, — подумал Морт и вытер со лба болезненный пот. — Этот безумец подхватил кота, легко, как головку ампулы, свернул ему шею и прибил его к мусорному ящику».

А Морт Рейни в это время мирно спал на кушетке. Впрочем, даже если бы не спал, он все равно ничего бы не заметил.

Морт скомкал листок бумаги, сунул его в задний карман, затем положил руку на грудь Бампу. Еще теплое тельце чуть дернулось от его прикосновения. Желудок Морта снова вывернулся, но он заставил себя обхватать другой рукой желтую пластмассовую рукоятку отвертки и выдернуть ее.

Швырнув отвертку на крыльцо, он зажал бедного старого Бампа в правой руке, как пакет с тряпьем. Желудок Морта был уже в состоянии невесомости и беспрерывно выворачивался наружу. Он приподнял крышку мусорного ящика, закрепил ее специальной подпоркой, предохраняющей от падения. Внутри стояли три ведра. Морт открыл среднее и аккуратно опустил туда Бампа. Кот, будто меховая накидка, плавно опустился на зеленую холщовую сумку.

Морта захлестнуло бешенство. Окажись Шутер рядом в этот момент, Морт не раздумывая кинулся бы на него, повалил бы на землю и задушил — если бы смог.

Берегись — это действительно заразно.

Что ж, может быть, он уже заразился. Ему уже все равно. Дело было не только в том, что Шутер убил единственную живую душу, с которой Морт мог разделить свое одиночество в этом пустом доме у озера; дело было в том, что Шутер сделал это, пока Морт спал, и получилось так, что старина Бамп вызвал у хозяина рвоту, отвлек его чувства на себя.

Но хуже всего было то, что Морту пришлось положить своего доброго кота в мусорный бак — как мешок с хламом.

Я похороню его завтра. Слева от дома, в том, месте, откуда видно озеро.

Да, но сегодняшнюю ночь Бампу придется пролежать в мусорном ящике, потому что какой-то человек — сумасшедший сукин сын! — бродит где-то поблизости и у этого человека имеются какие-то претензии по поводу рассказа, о котором Морт не вспоминал уже лет пять. Этот человек был сумасшедшим, и писатель боялся хоронить любимого кота ночью, потому что, замеченный или незамеченный, Шутер мог оказаться рядом.

Я хочу убить его. И если этот сумасшедший ублюдок еще раз приблизится ко мне, я за себя не ручаюсь.

Он вернулся в дом и запер за собой дверь. Затем внимательно обошел все комнаты, старательно запирая все двери и окна. Справившись с этим, вернулся к окну, выходящему на веранду, и задумчиво поглядел в темноту. Морту была видна отвертка, лежащая на веранде, и темная круглая дыра от нее на крышке мусорного ящика.

Наконец он вспомнил, что собирался еще раз позвонить Эми.

Воткнул вилку в розетку и, медленно нажимая давно знакомые клавиши, последовательность которых была для него неотъемлемой частью дома, думал, стоит ли говорить Эми о смерти кота.

После предварительных гудков повисла необычно долгая пауза. Морт уже собирался повесить трубку, когда наконец раздался последний гудок — такой громкий, что показался ему чуть ли не воем, — а следом за ним механический голос сообщил, что этот номер в настоящее время не обслуживается.

— Вот дела, — пробормотал Морт. — Что ты там натворила, Эми? Болтала, пока телефон не задымился?

Он нажал на «отбой», и, пока решал, звонить или не звонить Изабелле Фортин, и вспоминал номер соседки, телефон в его руке зазвонил.

До этого момента Морт Рейни даже не представлял себе, насколько он выбит из колеи. С визгливым криком он отпрыгнул назад, уронил телефон и чуть сам не упал, споткнувшись о дурацкую скамейку, которую Эми специально купила, чтобы поставить возле телефонного столика, и которой никто, в том числе и сама Эми, никогда не пользовался.

Ухватившись рукой за книжный шкаф, Морт все-таки удержался на ногах. Затем схватил трубку и закричал:

— Алло? Ты, Шутер?

В тот момент, когда, казалось, весь мир медленно, но уверенно переворачивается вверх дном, Морт и представить себе не мог, кто бы еще мог звонить, кроме этого психа.

Но раздался голос Эми, и она почти кричала. Такой тон жены был хорошо ему знаком по последним двум годам совместной жизни. Он означал, что Эми была либо в отчаянии, либо в ярости. Скорее всего последнее.

— Морт? Это ты? Ради Бога, это ты или нет? Морт? М…

— Да, это я, - сказал он и неожиданно почувствовал навалившуюся усталость.