— Да?
— Так на звонки не отвечают, Бернард.
— Привет, мам. Понимаешь, я спешу.
— В магазин? Начинался допрос.
— М-м-м… Нет, на море. Я еду к друзьям.
— Я их знаю?
Вопрос этот следовало понимать так: «Они понравились бы мне?»
— Нет, мам. Вряд ли. У тебя все в порядке?
— Все прекрасно.
— Вот и хорошо. Я перезвоню тебе вечером или завтра утром — из магазина. Мне надо убегать.
— Должно быть, это что-то очень важное, если ты не можешь уделить родной матери пяти минут. Это какая-то девушка?
Нет. Это женщина. Женщина с ребенком. И зовут ребенка Джейн.
— Нет, нет, мам. Я же сказал — я встречаюсь с друзьями.
— Смотри, Бернард, поосторожнее с друзьями. Люди, сам понимаешь, разные бывают.
Берни устало вздохнул. Ох, как он устал от этих разговоров!
— Все в порядке, мама. Я тебе скоро перезвоню.
— Ладно. Главное, не забудь надеть шляпу, а то заработаешь солнечный удар.
— Привет папе.
Берни повесил трубку и поспешил покинуть свои апартаменты. Мать забыла сказать ему о том, что в море водятся акулы. Мать любила предупреждать его о грозящих ему опасностях, о которых она узнавала из «Дейли ньюс». Испорченные продукты, от которых скончались два жителя Де-Мойна… ботулизм… болезнь легионеров… сердечный приступ… геморрой… интоксикация… Мир был полон угроз. Конечно, приятно, когда о твоем здоровье кто-то заботится, но только не с такой страстностью, как это делала его мать.
Он поставил пакеты на заднее сиденье машины и через десять минут уже ехал на север по мосту Золотые Ворота. На Стинсон-Бич бывать ему еще не доводилось. Берни нравилось ехать по петляющей, извилистой дороге, шедшей по хребту, откуда открывался вид на море, из которого поднимались могучие скалы. Все это походило на Биг-Сюр в миниатюре. Он въехал в маленький городок и стал искать нужную улицу. Дом, снятый Лиз, находился на территории общинного землевладения. Берни пришлось назвать охраннику, стоявшему у шлагбаума, свое имя, прежде чем тот пропустил его. Милое это местечко очень походило на Лонг-Айленд или Кэйп-Код. Нужный дом Берни разыскал в два счета. У крыльца стояли трехколесный велосипед и облезлая деревянная лошадка, каких Берни не видел с детства. Он позвонил в старый школьный колокольчик, висевший возле калитки, и вошел во двор. Тут же его взору предстала Джейн, одетая в один из подаренных им бикини и махровый халат.
— Привет, Берни, — сказала она, сияя, вспомнив разом и о банановом сплите, и об их разговорах. — Мне так нравится мой купальник.
— Он тебе очень идет. — Берни подошел к Джейн. — Тебя надо взять к нам манекенщицей. Где твоя мама? Только не говори, что она снова потерялась. — Берни шутливо нахмурился, на что Джейн тут же ответила звонким смехом. — Она часто это делает?
Джейн замотала головой.
— Нет. Только иногда… в магазинах.
— Что в магазинах? — Из-за двери показалась Элизабет. — Привет. Как дорога?
— Прекрасно.
Они обменялись улыбками.
— Далеко не всем она нравится — уж слишком петляет.
— Меня на ней укачивает, — вставила Джейн с улыбкой. — Зато здесь мне нравится.
— Ты, наверное, сидела на переднем сиденье, а окно было открыто, так? — спросил Берни с участием.
— Угу.
— А перед этим ты ела соленые орешки или., или банановый сплит, верно?
Тут он вспомнил о шоколадном медведе и, достав его из пакета, передал пакет Лиз.
— Это вам маленькие гостинцы…
Элизабет казалась удивленной и тронутой, Джейн же радостно завопила, стоило ей понять, что она держит в руках. Медведь был больше ее куклы.
— Мамочка, можно я его съем прямо сейчас?.. Ну, пожалуйста! — Она посмотрела на Лиз с такой мольбой, что та застонала. — Пожалуйста, мамуля! Я только ушко съем, и все — можно?
— Я сдаюсь. Только не ешь слишком много. Скоро обед.
— Хорошо.
Джейн тут же куда-то скрылась. Больше всего она была похожа на щенка, которому вдруг подарили огромную кость. Бернард посмотрел на Лиз и улыбнулся.
— Просто замечательный ребенок.
Глядя на Джейн, Берни вспоминал, что не все в его жизни идет так уж гладко. Ведь у него не было ни семьи, ни детей…
— Она от вас без ума, — улыбнулась Лиз.
— Кто же устоит против бананового сплита и шоколадного медведя? Для нее я эдакий бостонский Душитель с мешком, битком набитым шоколадными медведями.
Они тем временем вошли в кухню, и Лиз принялась вытаскивать из пакетов продукты. Вид икры и паштета поверг ее в изумление.
— Берни, зачем все это? Боже… а это, значит… — Она раскрыла коробку с конфетами и в тот же миг стала удивительно похожа на ребенка. Соблазн был слишком велик — предложив конфеты Берни, она сунула один из трюфелей в рот и зажмурилась от удовольствия. — М-м-м… Как вкусно!
Берни невольно залюбовался ею. Хрупкая и стройная, она казалась ему воплощением строгого американского идеала красоты. Сегодня ее длинные светлые волосы были собраны в косу. Глаза Лиз были такими же синими, как ее рубаха; белые шорты подчеркивали стройность длинных ног. Неожиданно для самого себя Берни заметил, что Лиз красит ногти. Других следов косметики — туши или губной помады — он не заметил, да и ногти были пострижены коротко. Она была не просто хорошенькой, но по-настоящему красивой, и при этом в ней не чувствовалось ни грамма фривольности, что особенно нравилось Берни. От ее вида не захватывало дух, нет, но на душе становилось удивительно тепло и покойно. Убрав бутылки с вином, Лиз повернулась к нему с улыбкой.
— Бернард, вы нас так избалуете… Даже не знаю, что вам и сказать…
— Понимаете, друзья на дороге не валяются… К тому же здесь их у меня особенно нет.
— Вы здесь давно?
— Пять месяцев.
— Вы из Нью-Йорка?
"Он утвердительно кивнул.
— Я жил в Нью-Йорке всю жизнь… кроме трех лет, проведенных в Чикаго.
Она достала из холодильника две банки с пивом и одну предложила ему. Чувствовалось, что она заинтригована.
— Я родом именно оттуда. Как это вас туда занесло?
— Испытание огнем. Меня послали в Чикаго для того, чтобы я возглавил тамошний наш филиал… — Он вздохнул и покачал головой. — Теперь, как видите, я здесь.
Он все еще относился к нынешнему своему назначению как к своеобразному наказанию. Впрочем, глядя на Лиз, он забывал об этом. Они были теперь в комнате. Полы этого небольшого домика устилали соломенные маты, стены и полки были украшены бесконечными раковинами и плавниковым деревом. Дом этот мог находиться и в Истгемптоне, и на Огненном острове, и в Малибу… Однако вид из окна был особенным — вдали, на прибрежных холмах, поблескивали на солнце кварталы Сан-Франциско. Лиз жестом Предложила ему сесть в кресло, сама же устроилась на диване, подобрав под себя ноги.
