— Хватит об этом! Сказать честно, все это время я жила единственно работой. Я люблю работу, друзей… Но при этом у меня никого нет. — Она пожала плечами. — Мне это не нужно.
Он улыбнулся, глядя на нее. Последние слова Лиз его огорчили.
— Может, мне стоит уйти?
Они засмеялись, и Лиз поспешила на кухню — посмотреть на пирог с заварным кремом, стоявший в духовке.
— У, как пахнет! — восхитился Берни.
— Спасибо. Я люблю готовить.
Она приготовила капустный салат и подала к нему соус так же изящно, как это делал его любимый официант из «21». После этого Лиз приготовила для него «Кровавую Мэри» и, постучав в окно, позвала в комнату Джейн. Та тут же явилась с шоколадным медведем без уха под мышкой. Ее ждал бутерброд с арахисовым маслом и беконом.
— Он тебя все еще слышит, Джейн? — полюбопытствовал Берни.
— Что? — озадаченно переспросила Джейн.
— Уха-то теперь у него нет… Верно?
— А! — Она заулыбалась. — Да. Теперь я съем нос.
— Ну и бедняга. К вечеру он будет выглядеть совсем скверно. Придется привезти тебе другого.
— Правда?!
Лиз продолжала накрывать на стол. Посередине стола стояла ваза с оранжевыми цветами, салфетки тоже были оранжевыми. Серебро и фарфор отличались изысканностью.
— Нам здесь очень нравится, — стала объяснять Лиз. — Прекрасное место для отдыха. Дом принадлежит одной нашей учительнице. Ее муж — архитектор. Он построил дом давным-давно. Каждый год они уезжают на Восток, на Мартас-Вайнъярд, чтобы погостить у ее родителей. Так и получилось, что в это время — а это лучшее время в году — мы стали жить здесь. Правда, Джейн?
Девочка согласно кивнула и улыбнулась Берни.
— А тебе здесь нравится? — спросила она.
— Очень нравится.
— А тебя по дороге не тошнило?
Столь неожиданный оборот застольной беседы рассмешил Берни. Он лишний раз поразился непосредственности и открытости ребенка. Девочка походила на Лиз не только внешне — она была миниатюрной копией своей матери во всем.
— Нет, не тошнило. Когда сидишь за рулем, таких вещей не чувствуешь.
— Мама мне то же самое сказала. Ее никогда не тошнит.
— Джейн…
Лиз строго посмотрела на дочку. Берни наблюдал за ними с удовольствием. Покончив с ленчем, они отправились гулять по берегу — Лиз и Берни шли рядом, Джейн бежала впереди, она искала ракушки. Воспитывать ребенка всегда непросто, подумалось Берни, делать это в одиночку — тяжело вдвойне. И все же Лиз не жаловалась — ее, похоже, устраивала такая жизнь.
Берни стал рассказывать ей о своей работе, о том, как он любит «Вольф», как он учился в университете. Рассказал он и о Шиле, и о том, как та разбила ему сердце… Лишь на обратном пути, когда они уже возвращались к дому, Берни заметил, что Лиз куда ниже его. Ему это тоже понравилось.
— Знаете, у меня такое чувство, будто мы знакомы уже много лет. Смешно, не правда ли?
Она улыбнулась в ответ:
— Вы хороший человек. Я это поняла еще там, в магазине.
— Мне приятно это слышать.
Ее мнение было ему, мягко говоря, небезразлично.
— По тому, как вы разговаривали с Джейн, можно было понять все. Не зря ведь она потом только о вас и говорила. Словно вы — один из ближайших ее друзей.
— Мне бы хотелось таким быть.
Он посмотрел в глаза Лиз, и та улыбнулась в ответ.
— Смотрите, что я нашла! — Меж ними неведомо откуда возникла Джейн. — Ракушка — настоящий «серебряный доллар»! Она совершенно целая!
— Дай посмотрю. — Он протянул руку, и Джейн положила ему в ладонь круглую белую раковину. — Ей-богу, так оно и есть!
— Как это «ей-богу»? Берни рассмеялся:
— Это дурацкое выражение, которым иногда пользуются взрослые.
— Вон оно что…
Ответ вполне удовлетворил Джейн.
— Ты нашла отличный «серебряный доллар», — сказал Берни, возвращая девочке раковину. Он вновь встретился глазами с Лиз. — Ну а мне, наверное, пора. Чего он сейчас не хотел, так это уезжать. — А вы не хотите остаться на обед? У нас будут гамбургеры.
Ей приходилось считать каждый цент, благодаря этому им удавалось как-то сводить концы с концами. Вначале ей было трудно, но она быстро привыкла к такой жизни. Она сама шила платья для Джейн, сама готовила, сама пекла хлеб. Конечно, ей помогали и друзья — разве иначе она оказалась бы на Стинсон-Бич? Берни подарил Джейн купальники… Она и сама собиралась купить дочери купальные костюмы, но не такие и не столько…
— У меня есть другая идея. — По дороге Берни заприметил ресторанчик. — Что, если мы сходим в ресторан? — Тут Берни вспомнил о том, что его одежда оставляет желать лучшего. Он сокрушенно развел руками и добавил:
— Как вы считаете, меня пустят в таком виде в «Морской еж»?
Лиз засмеялась:
— Мне ваш вид нравится.
— Ну так что же?
— Мамочка, поехали, пожалуйста! Мамочка! Лиз не оставалось ничего другого, как только с благодарностью принять приглашение. Она отправила Джейн переодеваться и предложила Берни выпить тем временем пива, на что тот ответил отказом.
— Я не большой любитель выпить, — покачал он головой.
Элизабет его ответ понравился. Кого она терпеть не могла, так это пьяниц, заставляющих тебя пить вместе с ними. Именно таким и был Чендлер.
— Есть такие люди — если с ними не выпьешь, так они сразу обижаются.
— Им стыдно пить в одиночку, только и всего. С ним ей было удивительно легко. Вечер прошел великолепно. «Морской еж» чем-то походил на старинный салун. Створки дверей ни на минуту не останавливались, принимая все новых и новых посетителей — кто-то спешил в бар, кто-то приходил для того, чтобы полакомиться омарами или превосходным жарким. Других ресторанов, как сказала Лиз, в городке не было. Здешнюю кухню оценила и Джейн — она буквально не отрывала глаз от своей тарелки. Впрочем, в столь экстравагантных условиях им доводилось есть нечасто…
По дороге назад Джейн заснула. Берни осторожно перенес ее из машины на кроватку, стоявшую в маленькой комнатке для гостей, находившейся рядом со спальней Лиз. Так же осторожно — на цыпочках — он и Лиз перешли в гостиную.
— Я в нее прямо влюбился.
Лиз улыбнулась.
— Она наверняка чувствует то же самое. Мы прекрасно провели время.
— Я тоже.
Он медленно направился к двери, хотя в эту минуту больше всего на свете хотел поцеловать Лиз… Берни не стал делать этого, боясь, что она может испугаться — Лиз слишком нравилась ему. Потерять ее значило бы потерять все. Ему казалось, что он снова учится в университете.
— Когда вы вернетесь в город?
— Через две недели. Но почему бы вам не приехать сюда и на той неделе? Добираться несложно, если вы не боитесь дороги, то у вас уйдет на нее минут сорок, не больше. Мы пообедаем пораньше, и вы поедете домой. При желании вы сможете остаться и здесь — вы будете спать в комнате Джейн, а она со мной.
