сказал ему отец Броделла, старость нужно уважать, но и Харви тут тоже можно понять. Броделл подложил ему здоровую свинью. Что еще?
– Тебе мало?
– Для присяжных, пожалуй, достаточно. В том-то и беда. У вас все?
– В общих чертах.
– Значит, настал мой черед. В письме вам я предложил поставить пятьдесят против одного. Я и сейчас согласен. Мы с мисс Роуэн слишком хорошо знаем Харви Греве. Мне не удалось добыть ни одного доказательства его невиновности, даже самого завалящего, но я его знаю. Кстати, генеральный прокурор упомянул, что первая пуля, которая ранила Броделла в плечо, была выпущена сзади?
– Нет.
Вулф откупорил вторую бутылку и налил себе пива.
– Тем не менее дело обстояло именно так. Броделл стоял на валуне лицом к вершине и собирал ягоды, а убийца подкрался снизу на близкое расстояние. Первая пуля развернула Броделла, так что он оказался уже лицом к убийце, когда вторая пуля угодила в шею и прикончила его. Для меня это окончательно и бесповоротно доказывает, что убийца – не Харви Греве. Я поверю, что Харви Греве мог выстрелить человеку в спину только тогда, когда вы сорвете огурец, намажете его кленовым сиропом и съедите ложкой. Но даже в этом случае я не поверил бы, что Харви застрелил Броделла. Все знают, что стрелок он непревзойденный. Если бы он и решил убить человека выстрелом в спину, то не попал бы в плечо. А вторым выстрелом – в шею. Чушь собачья!
Вулф насупился. Отпив пива, он отставил стакан в сторону.
– Арчи, чувства затеняют твой разум. Если всем и в самом деле известно, какой замечательный стрелок мистер Греве, ему было бы выгодно создать впечатление, что убийца стреляет неважно.
– Только не Харви. Его мозг устроен иначе. Но все это просто слова. Суть в том, что он никогда не подкрался бы сзади и не выстрелил человеку в спину. Ни за что! Черт возьми, я повышаю ставку до ста против одного!
Морщинки на лице Вулфа стали глубже.
– Вздор! Совершенно не логично. Решать, виновен ли человек, на одном-единственном основании – знании его натуры? Чушь! И ты сам это знаешь. Пф!
Я растянул губы в широкую улыбку:
– Хорошо. Вот вы и попались. Вы были правы: ваш мозг и впрямь не функционирует должным образом. И трех лет не прошло с тех пор, как вы твердо уверовали в невиновность Орри Кэтера на одном-единственном основании – на знании Солом Пензером его натуры. Вы также советовались со мной и с Фредом. Но мы вас не убедили. Решающим оказался голос Сола[2]. Жаль, конечно, что я не Сол, но у меня есть поддержка. Мисс Роуэн считает точно так же, как я, но она женщина. Самолет вылетает из Хелены в одиннадцать утра. Если я не вернусь в Нью-Йорк до выборов, пятого ноября, то вышлите мне открепительный талон.
Лицо Вулфа разгладилось, но губы сжались в тонкую полоску. Он вылил в стакан остатки пива из второй бутылки, подождал, пока осядет пена, взял стакан в руку и выпил. Облизав губы, Вулф уже не сомкнул их снова. Он повернул голову, посмотрел на открытое окно, приподнял свою тушу весом одну седьмую тонны, протопал к окну, закрыл его, снова уселся.
– Здесь есть электрическое одеяло?
– Наверное. Я спрошу у мисс Роуэн… Так и быть, я пойду на уступку. Я сам отвезу вас в Хелену. Чтобы успеть на этот самолет, вам нужно выехать в семь утра. Я, пожалуй, позвоню, чтобы забронировать место.
Вулф втянул носом воздух, примерно полбушеля, и потом выдохнул его через рот. Не удовлетворившись результатом, он повторил этот фокус снова. Посмотрел на кровать, перевел взгляд на туалетный столик, потом на дверь в ванную и, наконец, на меня:
– Кто спал здесь сегодня ночью?
– Никто. Это свободная комната.
– Приведи мисс Роуэн и… Впрочем, нет, ты в отпуске. Спроси, пожалуйста, у мисс Роуэн, не согласится ли она составить нам компанию.
– С удовольствием.
Я вышел. Когда я проходил мимо комнаты Уэйда, из нее донесся стук пишущей машинки, но не «ундервуда». В гостиной Диана с журналом и Лили с книгой расположились в креслах у камина, в котором, как всегда по вечерам, уютно попыхивали шестифутовые бревна. Я сообщил Лили, что вновь прибывший гость интересуется, не согласится ли она составить нам компанию. Лили отложила книгу, встала и последовала за мной. По дороге она не задала ни единого вопроса, но я этому ничуть не удивлялся. Из опыта общения со мной Лили знала: если у меня есть сведения, которыми я могу с ней поделиться, то есть и язык.
Я думал, что Вулф собирается порасспросить ее о Харви, но он решил иначе. Когда Лили подошла к нему и спросила, чем может быть полезна, Вулф запрокинул голову:
– Буду признателен, если вы сядете. Я предпочитаю вести беседу, когда глаза находятся на одном уровне.
Я придвинул для Лили третье кресло. Она села и сказала:
– Знай я заранее, что вы приедете, то распорядилась бы, чтобы в вашу комнату поставили вазу с орхидеями.
– Я сейчас не в том настроении, мисс Роуэн, – пробурчал Вулф. – Я нахожусь в чертовски затруднительном положении. Я полностью завишу от вас. Для меня необходимо жить поблизости отсюда, чтобы иметь возможность быстро связаться с мистером Гудвином. Мотель, в котором я остановился, конечно, не хлев, там довольно чисто, но для меня это серьезное испытание, к тому же он расположен слишком далеко. Незваные гости омерзительны, но у меня альтернативы нет. Могу ли я переночевать в этой комнате?
– Конечно. – Лили с трудом сдерживала улыбку. – Арчи как-то раз процитировал вас, сказав, что гость – это драгоценный камень на подушке гостеприимства. Я слишком много о вас знаю, чтобы рассчитывать на то, что вы обернетесь драгоценным камнем, но омерзительным я бы вас тем более не назвала. Вы могли просто попросить Арчи передать мне, что вы решили остаться, вместо того чтобы посылать за мной. Вы поступили очень учтиво. Я прекрасно знаю, как вы относитесь к гостям. Я обедала у вас дома. Прежде чем ляжете спать, скажите мне, что вам еще нужно.
– Я уже спросил у мистера Гудвина, есть ли у вас электрическое одеяло.
– Конечно. – Лили встала. – Что еще?
– В данную минуту – ничего. Присядьте, пожалуйста. Мистер Гудвин собирается рассказать мне о том, что он успел сделать, после чего мы обсудим план дальнейших действий. Я буду задавать вопросы, а вы, возможно, сможете ответить на некоторые из них лучше, чем он. Вы согласны?
