пытаетесь унизить? А совесть у вас есть? Вернёмся лет на десять-пятнадцать назад. Вас кто-то обучал, передавал свой опыт и знания, терпел ваши промахи, радовался удачам. Или вы родились со скальпелем в руках? Где вы душу потеряли, господа? Говорите, смены нет, а сами шарахаетесь от молодёжи как чёрт от ладана. А может, боитесь, что ученик будет умнее вас и «подвинет» к пенсии?
– Чего ты так взбунтовалась, Дарья? Пошутил я по поводу кавалера, а в остальном ты права. Мы сами отталкиваем молодёжь.
– Парня мы действительно спихнули, узнав кто его родители. Не может быть в такой семье настоящего врача. Год-два и уйдёт в бизнес.
– А зачем он шесть лет учился? Вы поговорили с ним? Парень с детства мечтал стать хирургом, поступил и окончил университет против воли отца. Из него будет толк, если ему немного помочь. Диспут окончен, пора за работу, коллеги.
Через пару дней на пятиминутке Каневский попросил Ольховскую задержаться.
– Дарья Андреевна, у тебя роман с ординатором?
– Вы себя слышите, Александр Николаевич?
– Я слышу это от коллег. Что у тебя с ним?
– Ничего кроме работы. После работы мы иногда бываем в парке или кафе. А в чём дело? Вы решили поучить меня морали? Занимайтесь своей семьёй и не лезьте в мою личную жизнь. Это ваша жена распускает грязные сплетни, – она развернулась и пошла к двери, слыша за спиной: «Дарья, стой!»
Всё осложнилось в конце октября, когда Вероника Каневская вышла на работу, определив дочь, которой исполнилось три года, в детский сад. Объектом её неприязни стала не только Дарья, но и Дмитрий. Ни одно распоряжение лечащего врача исполнено в срок не было, анализы таинственным образом не доходили до историй болезни, а пациенты всё чаще жаловались на грубость.
– Вероника, где вчерашние анализы?
– Вероника Павловна, – усмехнулась медсестра.
– Неужели? Смените бейджик и я буду называть вас так, как обозначено на нём. Я врач и не обязана помнить весь медицинский персонал. Вы заметили, что написано у меня? – она улыбнулась. – Да, для вас ординатор Серов – Дмитрий Сергеевич. Он мой помощник, а не ваш. Вопросы есть? Жду анализы.
– Зачем так жёстко, Дарья Андреевна?
– Именно так! Знаешь, почему она себя так ведёт? Она жена нашего заведующего. Ты заметил, что я повысила голос.
– Но почему?
– Мы с Каневским учились вместе, а позже между нами были отношения в течение трёх лет. Мы работали в разных местах. Она сама меня нашла и сообщила о беременности. Отношения с ним я разорвала, вскоре они поженились, больше трёх лет в браке. Я не понимаю, за что меня игнорировать, не знаю, что происходит в их семье, но думаю это только начало.
– Извините, я этого не знал.
– Не хочешь неприятностей – держись от неё подальше, соблюдая дистанцию. В одно прекрасное время, ты сам поймёшь, о чём я говорю.
– Дарья Андреевна, а где вы встречаете Новый год?
– За городом в компании друзей. Хочешь присоединиться?
– Хочу пригласить вас к нам на Рождество, и мама вас приглашает.
– Ты забыл наш уговор?
– Нет. Мы с вами отдежурим шестого, а завтракать поедем к нам домой.
– Зачем?
– Вы познакомитесь с моими родителями, потом будете меня расхваливать, и отец поймёт, что я на своём месте, – он улыбнулся.
– Тебе весело? Это кто всё придумал?
– Я за ужином много рассказываю о нашей работе. Будь моим наставником мужчина, его пригласил бы отец.
– А если я скажу что ты безрукий и потерян для медицины?
– Вы не умеете лгать. Когда говорите неправду, ваше лицо покрывает лёгкий румянец.
– Шутишь?
– Нет. Когда в день рождения курьер принёс цветы, вы сказали, что не знаете отправителя и солгали. Я это заметил.
– И что ты заметил ещё?
– Вы были рады букету. Вы придёте к нам в гости?
– Я подумаю, – она внимательно посмотрела на Дмитрия и подумала: «Нужно ехать, чтобы развеять все сомнения родителей. Если они думают как многие – это для меня шанс переубедить их».
Современная квартира недалеко от центра говорила о достатке в семье. Родителям Дмитрия было от сорока пяти до пятидесяти лет. В меру упитанная чета Серовых была при полном параде. Познакомившись, сели к столу за поздний завтрак. Дмитрию позвонили, и он вышел из-за стола. За ним проследовала сестра. Дарья улыбнулась, понимая, что пойдёт откровенный разговор.
– Дарья Андреевна, вы знаете, что наш сын в вас влюблён?
– Знаю. Но и Дмитрий знает, что моё сердце занято. Даже если его чувства глубокие и искренние, лучше знать правду. Между нами ничего нет кроме профессии. Он у вас толковый парень и я передам ему, что умею сама, но на этом всё. Мне кажется, что это влюблённость ученика к преподавателю. Так бывает и это пройдёт. Я приехала не из-за него, а из-за вас. У меня нет, и не было видов на вашего сына. Не нужно собирать на меня досье. Я адекватная и неглупая.
– Мы не хотели вас обидеть или оскорбить. Когда сын предпочитает ночному клубу работу и говорит, что его наставник молодая и незамужняя женщина, можно предположить что угодно.
– Он очень изменился, попав под вашу опеку. Он никогда не был ни лоботрясом, ни паинькой, но всегда стоял на своём. Когда выбрал медицину, у нас был шок. Думали перебеситься, завалив анатомию. А он, несмотря на тусовки, ни разу не провалил сессию. Выходит, это его призвание? У него все разговоры о клинике и о вас.
– Говорят, врачом стать мало, им надо родиться. Через год-два отправьте его на стажировку за границу, если есть возможность. Помогайте, интересуйтесь, а главное не мешайте. Забудьте фразу: «Это не твоё», чаще говорите: «У тебя всё получится». Вы ещё будете гордиться своим сыном.
Дарья вернулась в свою квартиру с чувством исполненного долга. Прошли ещё два месяца, и она была вынуждена поговорить с заведующим отделением.
– Александр Николаевич, говорю вам устно, а в следующий раз, если не примите меры, появлюсь с докладной. Угомоните свою жену. Началось с невинной забывчивости, пропажи результатов, а теперь подмена препаратов. Это не халатность, это преступление.
– Зачем ей это?
– Вы сами не замечаете, что в отделении нездоровая обстановка? Все тихо возмущаются, но молчат. Ваша жена в упор не видит врачей, спихнув свои обязанности на ординаторов, хамит, игнорирует все указания. А кто она такая? Зачем она вообще сюда ходит? Жена она у вас дома, а на работе она медсестра. Это не оговор, это факт. Не верите – поставьте камеру и убедитесь в правдивости моих слов. Ладно, я для
