землю ударилось что-то тяжелое. Магнусон почувствовал вес теплого металла на левом предплечье. Словно котел, который только что поставили на огонь.
Приятное, успокаивающее ощущение.
Парень сморгнул морок с глаз. Мало-помалу он снова стал различать цвета. Темно-зеленые тени леса смешивались с мягким голубым светом лун.
– Норны тебя подери, старый дурак. Нельзя предупреждать, когда так делаешь?
Призрак усмехнулся.
Расплывчатый силуэт на краю поля зрения превратился в дерево. Коричневое пятно под ногами – в землю, по которой скользила россыпь листьев. Звон в ушах – в шепот ветра, шелестящего кронами деревьев над головой.
Когда окружающий мир наконец приобрел реальные очертания, Коннор обхватил рукой кожаную лямку в ладони. На его предплечье висел большой, идеально круглый щит, воздух вокруг него шипел. На черном, как ночное небо, поле щита плавали белые и зеленые полоски света.
«Даже Генри не заслужил эту награду», – сообщил призрак.
Несмотря на укол боли в груди и горячую кровь, стекающую по руке из раны в плече, Коннор улыбнулся. Ни разу в жизни не держал он в руках что-то столь искусно выполненное.
Лунный свет отражался от невероятно гладкого металла, который словно жил своей жизнью. Магнусон провел пальцами по поверхности: шипящий металл был теплым на ощупь, но не обжигал.
Он затмевал даже черные огненные клинки.
– Он великолепен, – признался Коннор.
«Да. Это мое последнее творение».
– Он принадлежал тебе?
Фантом кивнул: «В этом щите, так же как и в клинках, живет частичка меня. В жизни и смерти мы едины».
– Погоди, – со смехом покачал головой Коннор. – Почему ты показываешь мне эти штуки после того, как они могли бы пригодиться в битве?
Мертвец повернулся к нему спиной и исчез в недрах леса, однако в голове Коннора раздался его мрачный голос: «Потому что королю не нужна магия, чтобы победить. Он держится благодаря природному мужеству. Ты обладаешь моими клинками и щитом, потому что заслужил их, Магнусон. Используй их с умом».
С этими словами призрак исчез.
Улыбка спала с лица Коннора, и он крепче сжал щит. Несмотря на опасность, поджидавшую его в лесу, он позволил себе некоторое время обдумать брошенный походя комментарий, глядя вслед духу.
Сегодня что-то изменилось. Коннор не мог сказать, что и почему, но обстановка в Салдии во многом поменялась.
Грудь пронзил приступ боли, лицо побелело, когда он прижал свободную ладонь к ране. Как только он получит Рективационное зелье от Софии, сможет сколько угодно думать и размышлять над намерениями призрака. Сейчас же ему нужно было лечение.
* * *
Снова забравшись на дуб в их наскоро разбитом лагере, Коннор допил остатки рективационного зелья, которое София оставила в изгибе веток, где он спал. Тело накрыло волной облегчения, когда магия заработала. Коннор хрустнул суставами. Грудь пронзали приступы боли, но Магнусон, медленно дыша, прорывался сквозь каждую мучительную волну.
За свою жизнь он уже несколько раз принимал рективационные напитки, но еще ни один из них не работал так быстро и так хорошо. Какой бы рецепт колдунья ни использовала, он намного превосходил то, что было доступно простым людям, таким, как Коннор.
В голове снова всплыла фраза призрака о щите. Неуверенно нахмурив брови, бродяга уставился на землю.
Королю не нужна магия, чтобы победить.
Он сжал руку в кулак, как тренировался по пути обратно в лагерь. Щит резко возник из кружащего облака черного дыма, кожаные ремни уже были затянуты на предплечье и ладони. Уже знакомый шипящий теплый металл затрещал в тишине ночи, когда снова запели первые сверчки. Коннор широко растопырил пальцы, и щит по команде растворился в воздухе.
Два черных огненных меча и щит, искрящиеся магией нежити.
Моровые волки, умеющие говорить.
Южный ветер, доносящий запах тех, кто пристально за ним наблюдал.
– Ну и ночка, – пробормотал Магнусон.
Если бы не фантом, слившийся с его душой, он мог бы не выжить в схватке с моровыми волками. Возможно, мертвец был не таким уж воплощением жестокости, каким хотел, чтобы люди его считали.
Глава 6. Мёрдок
Ночь близилась к концу, и в окружавшем Мёрдока лесу завели трель насекомые, названия которых он не знал. Насест, который наемник устроил себе на дереве, зашевелился на южном ветру, и в желудке ухнуло, когда ветка, к которой он себя привязал, заскрипела от порыва ветра.
Мёрдок пришел в Древний лес, чтобы найти достойную смерть, но, черт побери, не хотел, чтобы она наступила от того, что он шлепнется на землю.
Сделав несколько выверенных вдохов, чтобы избавиться от накатившей тошноты, он притворился спящим, и посмотрел, приоткрыв один глаз, на мужчину на соседнем дереве. Коннор достал щит из ниоткуда. Большой круглый кусок безупречного металла потусторонним туманом окутал черный дым, а по поверхности заструились полосы света.
При виде нового волшебства Мёрдока пронзил приступ удивления, и ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы остаться неподвижным. Хотя мужчине удалось сохранить ровное дыхание, он сомневался, что сумел не выдать, что не спит.
Любой человек в здравом рассудке побледнел бы от ужаса при виде темной магии, но Коннор – он был нечто.
Новый капитан Мёрдока провел кончиками пальцев по изогнутому щиту так, словно это было тело любовницы. Он крутил рукой так и сяк, изучая каждый сантиметр заколдованного металла, сочившегося жизнью. Так же быстро, как появился, щит исчез в закрутившемся облаке дыма. Коннор откинулся назад, облокотившись о дерево, и, довольно вздохнув, закрыл глаза.
Либо он прятал щит от Мёрдока и Софии, либо обнаружил новую силу здесь, в лесу, этой ночью. Этот парень обладал невероятными способностями, которые постоянно развивались все то время, что Мёрдок провел с ним. И в этой магии чувствовались темные нотки.
За такую магию Мёрдок преследовал других, когда еще был Черным гвардейцем.
За годы, проведенные в братстве, у Мёрдока развилось чутье на такие вещи. Некромантия, магия смерти, тьма в человеческом сердце – ничто не ускользало от него, даже теперь, когда он почти целый год не бывал на задании.
Грудь пронзила тоска по старым добрым временам. Мёрдок перестал притворно шпионить за загадочным парнем на соседнем дереве.
Когда Коннор уснул, Мёрдок достал фляжку, которую прятал под рубахой и из которой отпивал всякий раз, когда остальные не видели. Придется пополнить запасы, когда они окажутся на базаре. Мёрдок стал пить намного больше, когда присоединился к этой разношерстной банде отбросов.
Его рука тряслась, когда он прижимался губами к холодному металлу. Фляжка была обжигающе холодной в и без того прохладную ночь. Мужчина почувствовал, как горло обжег виски, согревая тело.
Он заерзал на неудобном изгибе дерева. Ветка больно
