думал. Это моё первое сальто, хоть и не совсем вовремя. Я был так зол в этот момент! Следующее, что я помню, – что я каким-то образом очутился по ту сторону бортика, на катке, и пытался бежать, но скорее скользил к Хармони.
– Форстер, что это было, ради всего святого? – спрашивал мистер Салминг. – Ты же знаешь, что в этой лиге запрещены силовые приёмы. О чём ты думал?
– Но ведь в следующем году силовые приёмы будут разрешены, – ответил Фостер. На его лице всё ещё играла эта отвратительная ухмылка. – Я просто помог Хармони подготовиться. Может, хоккей перестанет так уж ей нравиться, когда она познакомится с силовыми приёмами.
Выражение лица мистера Салминга изменилось. Теперь он был так же зол, как и я. Неужели он собирается покусать Фостера? Я уверен, что ему очень хотелось.
– Ответ неверный, – сказал мистер Салминг.
Фостер пожал плечами:
– Другого у меня нет, тренер.
В этот момент Бро, стоявший до того рядом с Хармони и державший её за руку, выехал вперёд и остановился прямо перед Фостером. Бро был не намного выше Хармони, но гораздо плотнее. Тем не менее и он не шёл ни в какое сравнение с габаритами Фостера.
Бро снял шлем, бросил его на лёд и посмотрел Фостеру прямо в глаза.
– Ты грязно играешь, – сказал он. Странный пучок волос у него на голове торчал прямо вверх. Бро смотрел на Фостера тем пристальным взглядом, который у него иногда бывает – и, по-моему, это случается в его лучшие моменты. А кто осмелится сказать, что знает Бро лучше меня? – А я не люблю, когда грязно играют, – закончил он.
– Не любишь? – переспросил Фостер. Он тоже снял шлем и уставился на Бро, но его взгляд был полон не спокойствия, а ненависти. – Хочешь как-то это поправить?
Тут, как вы могли бы подумать, вмешался тренер, но мистер Салминг этого не сделал. Он просто позволил событиям развиваться естественным образом, и события развились таким образом, что Бро размахнулся и ударил Фостера в нос. Раздался хруст – не громкий, похожий скорее на звук, с которым Элрод ломает пополам щепки для растопки, а затем из носа Фостера хлынула кровь.
Он схватился за нос с криком:
– Ой, мамочки! Кровь! – И опустился на одно колено.
Мистер Салминг кивнул тем коротким кивком, который у людей означает, что всё в полном порядке, хотя лично мне не показалось, что происшедшее на катке – это «в порядке». Зато я отметил, что у меня пропало желание кого-нибудь покусать.
Мистер Салминг свистнул в свисток.
– Тренировка окончена. Следующая будет в четверг, в девять утра. Всем быть строго к восьми тридцати. – И он кинул Фостеру полотенце.
Мы шли обратно домой: я, Хармони и Бро. На плечах у них были хоккейные сумки. Разумеется, я тоже нёс что-то в зубах, как это принято у собак. Это было маленькое чёрное нечто, которое лежало на льду, позабытое во всей этой суматохе.
– Ты в порядке? – спросил Бро.
– Не хочу это обсуждать, – отрезала Хармони.
– Хорошо, – кивнул тот. – Но ты в порядке?
– Я же сказала, что не хочу говорить об этом. И я на тебя зла.
– Зла на меня?
– Я сама могу за себя постоять.
– Что?!
Хармони резко развернулась к нему:
– Ты сомневаешься?
– Нет, я просто…
– Это потому, что он шлёпнул меня по заднице?
– Нет, – покачал головой Бро. – Ты, эмм… Ты это умеешь… Можешь сама за себя постоять, в любых обстоятельствах. Я просто…
Хармони сдёрнула с плеча хоккейную сумку и сунула её в руки брата:
– Забери это домой. Я пойду погуляю.
– Погуляешь? Куда? Я с тобой. Можем выпить горячего шоколада…
– Я пойду одна.
Хармони развернулась на пятках и пошла прочь. Мы с Бро переглянулись.
– Что я такого сделал? – спросил он.
Задал Фостеру отличную трёпку! Это было моей сегодняшней утренней радостью. Но в моей истории у утра был хороший конец. Так отчего же сейчас я один счастлив?
Бро закинул сумку Хармони на плечо и направился к дому.
– Артур, пошли, – окликнула меня Хармони.
И, хотя я уже почти почувствовал себя дома, может быть – лежащим у камина, я всё же засеменил вслед за Хармони. Почему? Понятия не имею.
Мы с Хармони шли рядом. Тишину нарушал лишь хруст снега под её ботинками. Сколько-то времени она плакала, но беззвучно. Слёзы текли у неё из глаз, стекали по щекам и падали в снег. Я забежал вперёд, развернулся и показал ей шайбу, надеясь её немножко отвлечь. Сначала она вообще не заметила, но потом – когда я уже пару раз, а то и больше, ткнулся мордой ей прямо в ноги, – наконец обратила внимание. Хармони взглянула на меня и улыбнулась. Улыбаться сквозь слёзы? Есть такое выражение, да? Вот сейчас я это увидел. Несомненно, я люблю Хармони. Она опустилась на колени и потрепала меня по морде. Я бросил шайбу и лизнул её лицо.
– Мне нравится хоккей, Артур. – Она встала и положила шайбу в карман куртки. – Я его не брошу.
Разумеется, нет. С чего бы это? Я не видел
