даже подкрепиться не помешало бы. На скорую руку меня вполне устроят какие-нибудь объедки – остатки сэндвича или кусочек колбаски…
Чуть забежав вперёд, я посмотрел на Хармони, пытаясь определить, намерена ли она остановиться и перекусить.
Она тоже взглянула на меня:
– Никто тебя не понимает, правда, Артур? Вовсе ты не полный простофиля, мне кажется.
Разумеется, я не полный простофиля! Что за идея вообще! В данный момент это была единственная мысль, умещавшаяся в моей голове. Зато отличная мысль! В остальном мой рассудок был совершенно стерилен.
Мы тем временем шли дальше. Идти по этой тропе – я почти уверен, что этот маршрут как-то называется и что я рано или поздно вспомню это название, – было совсем не сложно, поскольку кто-то уже побывал здесь до нас. Этот кто-то шёл на лыжах и утрамбовал ими снег – правда, не очень хорошо с учётом первого раза. Мы поднимались всё выше и выше, а потом вышли на плоскогорье, расположенное на склоне горы Мисти. Воздух был по-прежнему неподвижен, и ветви деревьев, большинство которых было похоже на нашу рождественскую ёлку, словно замерли. Не было слышно ни звука, лишь снег скрипел под ногами Хармони. Я же передвигался бесшумно или по меньшей мере довольно тихо. Если бы я постарался, я мог бы даже услышать, как бьётся моё сердце: тук-тук, тук-тук. Размеренно и постоянно, оно всегда при мне, когда бы мне ни понадобилось. И даже тогда, когда я вообще о нём забываю! Как же мне свезло в жизни!
– Мэтти рассказывал, что старый маршрут Сококи был проложен ещё во времена войны за независимость, а то и раньше, – сказала Хармони, прервав ход моих мыслей как раз тогда, когда они зашли в тупик. – Вот уж кто альпинист до мозга костей!
Сококи! Я знал, что вспомню это слово. Но альпинизм в костном мозге? Это же ужас. Бедный Мэтти! А я его так люблю – он один из моих любимчиков и отличный проводник по горам, так что мы всегда рекомендуем его постояльцам. Я уж не говорю о том, как замечательно он умеет чесать меня за ухом. Я, как выражается мама, поставил себе зарубку на память: надо будет при встрече непременно очень крепко поцеловать Мэтти.
– Как по-твоему: у господина Лемэра были лыжи? – задумчиво протянула Хармони. – Что-то я не припомню ничего подобного.
Я тоже не помню. Я вообще почти ничего про него не помню, кроме пистолета в кармане куртки.
– Артур! Что это ты зарычал?
Я? Я прислушался. Несомненно, это было моё рычание: низкое и хрипловатое. Рррр. Рррр. У того, кому было адресовано это рычание, должно быть, душа ушла в пятки. Интересно, о ком это я?
– Ну-ка, прекрати.
Я прекратил.
Мы пересекли замёрзший ручей, черневший подо льдом и почти не припорошенный снегом, за исключением пары небольших сугробов то там, то тут.
– Ой! – воскликнула Хармони. – Следы лыж пропали.
Я даже не обратил внимания на такую мелочь. Но сейчас, когда Хармони об этом заговорила, я готов подтвердить: следов больше не было, это факт. Мы с Хармони – отличная команда. Она внимательно осмотрела русло ручья:
– Кто бы это ни был, он должен был оставить какой-то след.
Ничего себе! Что это она затеяла?
– Может, стоит поискать вдоль ручья? – она обернулась к лесу, куда убегала тропинка, постепенно скрываясь из виду между деревьями. – Но маршрут идёт вот туда, а господина Лемэра интересовал именно маршрут. Пошлёпали, Артур.
А ещё – и мне эта идея казалась гораздо удачнее – можно, раз экспедиция внезапно усложнилась, вернуться домой, свернуться калачиком у горящего камина и просто немножко расслабиться. Чем не отличный план?
Хармони отлично умеет шлёпать – с тем только, что мы ни разу никуда не шлёпали, а только ходим ногами. Хотя в прошлом году был случай, когда она взяла меня к озеру. Это плохо кончилось, потому что…
– Эй, Артур!
Мне послышалось или в голосе Хармони появились какие-то повелительные нотки? Не грубость и не раздражение – ничего подобного с этой девочкой отродясь не бывало, но какая-то твёрдость? Да, это, несомненно, так. И мы пошлёпали.
И хотя мы шлёпали мило и по-приятельски, почти не путаясь друг у друга под ногами («Ради бога, Артур, будь аккуратнее!»), нельзя сказать, что шлёпали мы быстро. Тропа вскоре стала слишком крутой, чтобы идти скорее. Она петляла между деревьями – такими густыми, что под ними было почти темно. К тому же и саму тропку отыскать теперь было не так уж и просто. Но Хармони, похоже, ничто не беспокоило: она просто шагала вперёд, даже не задыхаясь. Собственно, никто не задыхался! Мы с Хармони оба – опытные путешественники.
Она замедлила ход у небольшой пирамидки, сложенной из камней.
– Артур, как же здорово, что кто-то пометил маршрут. А то мы могли бы и заблудиться.
Что это? Кто-то сложил из камней пирамидку? Мы уже видели по пути подобные? Я напрягал свой мозг, но не мог ничего вспомнить. Вот брошенную Бертой колбаску и то, как она крутится в воздухе, я отлично помню. Это воспоминание становилось всё ярче и ярче, пока не заполонило собой всё моё сознание.
Вскоре мы подошли к замёрзшему водопаду. Он выглядел странно и в то же время совершенно прекрасно. До чего ж привлекательно!
– Эй, Артур! Не смей лизать там: у тебя же язык примёрзнет!
Ой-ой-ой. Неужели это я облизываю подножие водопада? Может, и так. Но вовсе у меня язык и не примёрз. Зато я собрал ледяные капли воды: ужасно вкусно! Может быть, это вообще лучшая
