том, чтобы кому-то вмазать побольнее.
– Да, но есть же, типа, и правила: нельзя работать локтями, нельзя…
– Хватит. Не хочу больше обсуждать хоккей.
– Значит, мы закончили? Мне можно уйти к себе?
Мама смотрела на Бро. Он качался в кресле, но сейчас перестал, и качалка замерла так, будто это мамин взгляд остановил её.
– Это был силовой приём? – наконец спросила она.
– Да нет же! – воскликнул Бро. – Я же уже сто раз объяснял!
– Объясни ещё раз.
– Это не был силовой приём. Мы сняли шлемы, мама! В хоккее это считается знаком…
– Знаком чего?
– Это вызов.
Мама не сводила взгляда с Бро, потом наконец кивнула:
– В нашей семье силовые приёмы запрещены.
– Мам, я знаю.
Она направила на Бро указательный палец:
– И вообще не принято драться, разве что в совсем крайних случаях.
– Каких, к примеру? – спросил Бро.
– Как этот, – ответила мама.
Улыбка медленно разлилась по физиономии Бро.
– Спасибо, мам. – Он радостно спрыгнул с кресла.
– Не так быстро, – осадила его мама. – Куда это ты собрался?
– Наверх.
Мама покачала головой:
– Нет, ты пойдёшь и найдёшь сестру.
– Но я же сказал – она пошла гулять с Артуром.
– Прошёл уже час, – настаивала мама. – Вполне достаточно.
Бро открыл входную дверь, высунулся и закричал:
– Хармони! Хар-мо-ни!
Он осёкся, заметив то, что я увидела сразу, как только он открыл дверь: по дорожке шла женщина в короткой кожаной куртке и джинсах. За ней из-за руля припаркованного на развороте у нашего дома автомобиля наблюдал какой-то мужчина с аккуратно остриженной рыжей бородой. Если я ничего не путаю, борода – это те же усы, но она совершенно не стоит своих денег. Разумеется, у меня тоже есть усы, но мои-то прекрасны!
Бро отступил, пропуская женщину. На ней были блестящие сапоги на высоком каблуке. В сапогах у нас многие женщины ходят, но вот на большом каблуке – нет. Она огляделась. Взгляд её глаз, почти незаметных под толстым слоем косметики, скользнул по Бро, полностью проигнорировал меня и наконец остановился на маме.
– Это гостиница «Блюбэрри хилл»?
– «Блекберри», – поправила мама.
– Без разницы, – отмахнулась женщина. – Я пришла за Сашиными вещами.
– За чем? – переспросила мама.
– Разве вы не получили эсэмэску? Я про Сашу Лемэра! Где его вещи? Чемодан там, и всё такое?
– А, – поняла мама. – При регистрации он записался как Алекс.
– И что? Саша – это уменьшительное от Алекс. Вы тут совсем глухари, что ли?
– Где здесь?
– В этой глуши.
Мама улыбнулась. У неё есть несколько типов улыбки, и все очень милы. Но эта, когда она улыбается одними губами, без глаз, – это очень красноречивое предупреждение. Мамина ледяная улыбка, разумеется, никогда не бывает адресована мне и всегда доставляет мне огромное наслаждение.
– Я всегда рада узнать что-то новое, – сказала мама и выкатила чемодан господина Лемэра из-за стойки. – Но мне нужны ваши документы.
– Что? – переспросила женщина.
Мама вновь улыбнулась своей ледяной улыбкой. До чего же занимательный день сегодня выдался!
– Я не могу отдать имущество постояльца третьему лицу, не установив его личность.
– Третьему лицу?
– Гостиница – это одно лицо, а второе – это господин Алекс (Саша) Лемэр.
– Что за… Разве вы… разве вы не получили от него эсэмэску?
– Получила, – кивнула мама. – Так что давайте поскорее установим вашу личность, чтобы вы могли вернуться в цивилизацию.
Может ли быть, что этой женщине мама не нравится? Это было бы очень странно с её стороны, но по выражению её лица у меня сложилось именно такое впечатление. Она буркнула что-то типа: «Документы в машине», – развернулась и вышла, хлопнув дверью.
– Что это было? – спросил Бро.
– Обычная невоспитанность, – пожала плечами мама.
Они ждали. Я тоже ждала, но иначе: с моего наблюдательного пункта в полукруглое окно над дверью мне было прекрасно видно всё, что происходило на развороте. Стекло у водительского места было опущено, и рыжебородый мужчина о чём-то говорил с женщиной в сапогах на высоком каблуке. Слов мне не было слышно, но они, несомненно, спорили. Наконец мужчина достал стопку каких-то карточек, быстро их просмотрел и, вытащив одну, протянул её женщине. Она направилась назад к дому и несколько мгновений спустя положила эту карточку на стойку.
– Благодарю вас, мисс… – Мама бросила взгляд на карточку. – Мисс Джонс. – Отксерив карточку, она вернула её мисс Джонс и подкатила к ней чемодан. – Всего доброго.
– Взаимно, – ответила мисс Джонс и ушла, опять хлопнув дверью.
Мама вынула бумагу из копировального аппарата и громко прочла:
– Мисс Мэри А. Джонс, дом 419 Б по Зитер-стрит, Бруклин, Нью-Йорк.
– Ма, а ты в Нью-Йорке была? – спросил Бро.
– Один раз, – кивнула мама. – Я расскажу, когда ты вернёшься.
– Откуда вернусь?
