вода в моей жизни. Я пообещал себе, что буду почаще возвращаться сюда, и немедленно передумал, вспомнив, что добираться к этой замечательной воде надо так долго и сложно. Пожалуй, вода в моей миске на кухне не так уж и плоха – даже если не идёт ни в какое сравнение по свежести и в ней плавает пара дохлых мошек.
Пока я размышлял о дохлой мошкаре (мозг всё-таки очень странная штука!), мы покинули долину с водопадом, перевалили крутой хребет и вышли на более ровное место – небольшую заснеженную полянку, со всех сторон ограниченную сплетением ветвей. На противоположной её стороне лежала пара упавших деревьев, образовывавших своего рода свод над загадочным тёмным проходом.
Хармони остановилась:
– До чего же красиво здесь! А тишина какая! Артур, ты что-нибудь слышишь?
С чего бы начать? Самолёт летит высоко в небе, над облаками. Белка скачет по веткам. Снежный ком упал с… В этом месте я бросил составлять свой список звуков, потому что меня отвлёк какой-то важный запах, хоть я и не мог понять, что в нём такого. Запах был не сильным – не таким, как когда Берта, к примеру, открывает дверцу духовки, где запекается мясо. Этот запах был гораздо слабее, но сомнений в его происхождении не было: запах ушной серы человеческого самца. В этом запахе должен был быть какой-то особый смысл – но я вряд ли смог бы объяснить какой. Я направился к его источнику – в лес и в сторону.
– Артур, ты куда?
Я иду на запах ушной серы, вот куда. В этот момент для меня не было ничего более важного. Мой хвост ходил ходуном – быстро-быстро, совершенно сам по себе. Я слишком занят, чтобы вспоминать, как его остановить. Я обогнул колючие заросли, и запах ушной серы стал ярче. И я нашёл это – оно словно притаилось в самой глубине куста, посреди колючек.
Какая-то бумажка? Довольно плотная и больше по размеру, чем обычные бумажки – такие, к примеру, на каких мама считает баланс. Этот листок напомнил мне что-то… Он похож на… карту? Точно, карта! И не какая-то там вообще карта, а та самая карта, которую я впервые увидел в комнате у Лемэра. Та, на которой он нарисовал красный кружок. И, разумеется, я сразу заметил этот красный кружок ближе к одному концу карты. Значит, это карта господина Лемэра? А мы ведь ищем как раз господина Лемэра? Я очень разволновался. Артур, какой же ты умница! Я почти слышал, как Хармони говорит мне об этом. И не только она: это твердили мне в уши все они хором – Хармони, Бро, мама, Элрод, Берта, мистер Салминг и даже Форстер Маховлиц! Все они выстроились в ряд и улыбались мне: «Артур! Артур! Умница! Хороший мальчик!»
Тем временем мне почти удалось вытащить карту – точнее, то, что от неё осталось, из зарослей. Скоро я положу её к ногам Хармони. С картой во рту я понёсся назад, на полянку. Но я не мог не заметить, что эта особая карта к тому же ещё и очень вкусна. Если вы вдруг не в курсе – жевать бумагу иногда бывает очень приятно. По мере жевания она делается всё более влажной и липкой, а потом ты внезапно понимаешь, что всё! Ой! Я вылетел на полянку и стремглав понёсся к Хармони, опустив голову и держа уши строго по ветру.
– Артур, что с тобой?
Да, это я, Артур! И я бегу спасти мир! Я нёсся так быстро, что потерял устойчивость и мои лапы разъехались, так что в какой-то момент я уже не бежал, а странно… шлёпал! Хармони же говорила «пошлёпали» – вот я и дошлёпал, и положил свою добычу к её ногам.
– Что это у тебя?
Хармони присела на корточки, вынула у меня из пасти маленький белёсый шарик и прищурилась:
– Это же вроде…
Она сняла перчатки и попыталась расправить шарик. Это оказалось не просто: мокрый шарик под её пальцами расползался хлопьями.
Хармони задумчиво посмотрела на то, что осталось от моей находки.
– Это красный кружок? Не говори мне, что…
Да! Это кружок! Я был прав! Разве это не мой звёздный час? Хармони попыталась разгладить фрагмент с красным кружком на нём, её пальцы двигались очень бережно, и она тоже немножко высунула язык – насколько люди на это вообще способны. Но нет! О боже! Какое несчастье! Весь этот клубок, красный круг – всё-всё! – выскользнуло из её пальцев, распалось и исчезло, не оставив даже следа на снегу. Хармони посмотрела вниз и положила руку на снег – кстати, очень красивая рука: сильная и угловатая. Её лицо потемнело. Затем она медленно перевела взгляд на меня. Её лицо всё ещё было мрачно, но в голосе слышалась нежность.
– Хороший мальчик, – произнесла она, медленно и глубоко выдохнув. Может быть, именно это называют «вздохнула». – Ты умница, Артур.
Да! Да! Да!
– Эй, потише давай!
Потише что? Лизать лицо Хармони? Больше ничего не приходит в голову. Я немного сбавил пыл. Но я умница! Не забывайте об этом.
Хармони встала.
– А теперь, Артур, покажи мне, где ты это нашёл.
Запросто! Без проблем. Я отбежал назад, развернулся, потом ещё раз, и ещё, и снова… Несколько раз обежал полянку по кругу и…
– Артур, ты бегаешь кругами!
Ой. Это нехорошо. Я остановился – и как раз кстати, потому что начал уже уставать.
– Артур, карта! Где ты её нашёл?
Карта? Я помнил про карту. Но, сказать по правде, совершенно забыл, где я нашёл её. Я понюхал воздух: в подобную погоду он совершенно
