Эйзенхорн задумывался о банальном саботаже. У него с собой было два автопистолета — тяжелый «Гекутер» сорок пятого калибра, заряженный стандартными боеприпасами, и более компактный «Сципион» с обоймой специальных пуль, висевший в нагрудной кобуре.
Нескольких попаданий таких снарядов хватило бы, чтобы повредить или даже уничтожить Ткача. Эти устройства были печально знамениты своей нестабильностью. К тому же у него по-прежнему оставались кое-какие псионические способности и небольшой, но мощный словарный запас Энунции.
Но даже если ему удастся сломать или уничтожить Ткача, что тогда? Все они заперты в сумеречной зоне и тоже погибнут. Канет в Лету бесценная база Когнитэ на Гершоме, и вместе с ней — все, что он узнал от Джафф о Короле-в-желтом, Санкуре и субсекторе Ангелус.
Одна из ключевых угроз будет устранена, но ее корень останется.
В очередной раз он собрался с силами и попытался дотянуться разумом до Медеи Бетанкор в Каранинах. Бесполезно. То ли складка в ткани реальности не пропускала псионические сообщения, то ли его способности практически иссякли. Эйзенхорн подозревал, что истинно второе предположение.
Какие еще есть варианты? Можно продолжать идти вперед и сразиться с Гоблекой и Сарком. Или уйти. Энунция позволила ему развернуть реальность и переместиться в Кештре вместе со свитой. И, наверное, она же поможет ему отсюда выйти?
Но Ткач продолжит работу, а Сарк и Гоблека останутся в живых. И нет никакой гарантии, что если он уйдет, то сможет когда-либо вернуться.
Инквизитор полагал, что до площадки с клеткой уже недалеко. Оттуда струился яркий янтарно-золотистый свет, из-за которого все механизмы вверху казались лишь смутными силуэтами, а тени внизу становились резче и темнее.
Нужно идти вперед. Если получится. Поле эфирного диссонанса, создаваемое Ткачом, значительно усилилось после того, как машина заработала на полную мощность. Фоновый гул, вызывающий дурноту, сменился ревом шестерен, буквально вгрызающимся в псионически чувствительный разум. В памяти всплыли слова Медеи при их последней встрече. Она оказалась права. Надо было взять с собой Черубаэля, несмотря на все проблемы с контролем, которые это повлекло бы за собой. Ему требовалась тяжелая кавалерия в лице чудовищного демонхоста. А теперь он один. И очень слаб.
Эйзенхорн поднялся и захромал к следующей металлической лестнице.
В платформу рядом с ним ударила очередь. Яркие лазерные лучи пробили настил насквозь.
Инквизитор тут же залег. Укрыться на площадке было почти негде. По форме отверстий, оставленных лучами, он попытался рассчитать угол, откуда прилетели выстрелы, но его способности к психометрическому считыванию и предсказанию исчезли. Проклятый Ткач выхолостил разум Эйзенхорна.
Еще одна очередь. Один из выстрелов перебил металлический поручень над головой. На этот раз инквизитор успел заметить росчерки света, несущиеся в его сторону. Теперь он имел примерное представление о месте, где засел стрелок. Он поднялся на одно колено и выпустил насколько пуль из «Гекутера». На пол посыпались гильзы. Эйзенхорн увидел, как снаряды выбили искры из металлоконструкций верхнего уровня.
Стрелок метнулся в укрытие, перебежав по тонкому мостику. Татуированный. Давинч. Оба лазпистолета он сжимал в руках.
Инквизитор снова выстрелил. Наполовину спрятавшись за очередным громадным маховиком, Давинч ответил залпом. Лазерные лучи прошли мимо Эйзенхорна, в этот раз ударив в платформу чуть слева от него. Этот Когнитэ оказался скверным стрелком. Три попытки убить инквизитора — и три промаха.
Эйзенхорн начал отползать назад, пока наконец не оказался под относительной защитой вращающейся шестерни. Там он аккуратно прицелился чуть повыше маховика — туда, куда мог бы высунуться Давинч.
Инквизитор сконцентрировался.
Давинч!
Боль была такая, словно ему забили раскаленный гвоздь в переносицу. Эйзенхорн попробовал еще раз. Обычно подобного ментального тычка, особенно если известно имя человека, хватает, чтобы заставить его подскочить. Удар проникает в подсознание, цель не способна сопротивляться. В оптимальных условиях можно пробиться в мысли несчастного и заставить его спрыгнуть в пропасть или застрелиться. Перед этим на лице жертвы застывает гримаса ужаса оттого, что тело больше не слушается хозяина.
Но текущие условия были очень далеки от оптимальных. Диссонирующее поле Ткача не только глушило его способности, но и отражало то немногое, что он еще мог из себя вытащить. Эйзенхорн снова начал двигаться, стараясь не высовываться из укрытия и обойти платформу по периметру. В тот же миг его обстреляли. В этот раз — твердотельными снарядами из штурмовой винтовки, судя по скорости стрельбы. Металлические пули прозвенели по платформе и выбили искры из латунного механизма за спиной инквизитора.
Другое оружие. Другой стрелок. Вероятно, Блайг или Гоблека. И снова мимо. Они что, все плохо стреляют?
Нет, конечно нет. Это очевидно. Кештре — жизненно важная база, но Когнитэ держат здесь всего нескольких агентов. Столько, сколько необходимо для поддержания работоспособности. Значит, они должны быть хороши. Очень хороши. Элитные воины культа, отобранные индивидуально по уровню способностей. Эйзенхорн помнил, что в досье на Гоблеку говорилось о его снайперских навыках. Он убил дознавателя Арфона Кадле на Гудруне одним выстрелом в голову с трех тысяч метров.
Эти враги не пытались его убить. Они его куда-то загоняли.
Инквизитор остановился, огляделся и заметил, как Блайг, невысокий толстяк, перебегает из одного укрытия в другое. Спустя секунду он высунулся и обстрелял настил пола рядом с Эйзенхорном.
Грегор заставил себя игнорировать головную боль и принял решение: нужно сменить тактику и использовать любое преимущество, любой шанс, каким бы отчаянным он ни был. Они пытаются его направлять. Значит, хотят взять живым. И если им это удастся, то, возможно, они приведут его как раз туда, куда ему надо. Но все должно быть достаточно убедительно.
Эйзенхорн, не скрываясь, поднялся на ноги.
— Что, ведете меня куда-то? — крикнул он. — Загоняете?
Инквизитор дважды выстрелил в сторону Блайга.
— Я не буду играть по вашим правилам, — продолжил он.
Очередная очередь из автоматической винтовки изрешетила палубу под ногами. Эйзенхорн остался стоять. Даже не дернулся.
Блайг высунулся из укрытия и прицелился в Эйзенхорна.
— Сдавайся, или мы тебя прикончим, — крикнул толстяк.
— С
