Читаем без скачивания Космическая Одиссея - Артур Кларк

Но она же помогла мне понять, почему люди здесь живут. Это своего рода вызов, ощущение цели, которые я редко находил на Земле.

Поскольку большинство медян родились здесь, они не знают никакого другого дома. Хотя они считают, что Домашняя Планета приходит, мягко говоря, в упадок, но слишком хорошо воспитаны, чтобы об этом говорить. А что думаешь ты? И если это действительно так, то что вы, террестриане, как вас называют местные жители, собираетесь с этим делать? Один из встретившихся мне подростковых классов надеется вас разбудить. Они составляют сложный Совершенно Секретный план завоевания Земли. Не говори, что я тебя не предупреждал…

Я совершил одну поездку за пределы Анубиса, в так называемую Страну Ночи, где никогда не виден Люцифер. Десять человек: Чандлер, двое из команды «Голиафа» и шесть медян — отправились на дальнюю сторону и убегали от Солнца до тех пор, пока оно не зашло за горизонт, так что действительно наступила ночь. Устрашающая, во многом подобная полярным зимам на Земле, но с абсолютно черным небом… так что я снова почувствовал себя в космосе.

Мы могли видеть всю красоту галилеевых спутников и наблюдали затмение Европы, извини, затмение Ио. Естественно, поездка была рассчитана так, чтобы мы смогли его увидеть…

Также было видно несколько меньших спутников, но все же самой заметной была двойная звезда Земля — Луна. Чувствовал ли я тоску по дому? Абсолютно никакой, хотя я и оставил там своих новых друзей…

И прошу прощения — я все еще не встретился с доктором Каном, хотя он и оставил для меня несколько сообщений. Я обещаю сделать это в следующие несколько дней — земных дней, а не медянских!

Мои лучшие пожелания Джо, также привет Данилу, ты не знаешь, что с ним произошло, он теперь реальный человек?

Люблю тебя.

ЗАПОМНИТЬ

ПЕРЕДАТЬ

Раньше, во времена Пула, имя человека зачастую могло многое рассказать о его внешности, но тридцать поколений спустя это было не так. Доктор Теодор Кан оказался блондином скандинавского типа, который более уместно смотрелся бы в лодке викингов, чем в пустынных степях Центральной Азии: однако, он не мог бы произвести впечатления ни в какой роли, имея рост менее ста пятидесяти сантиметров. Пул не устоял перед небольшим любительским психоанализом: маленькие люди часто бывали слишком агрессивны — и добивались в жизни успеха — что, учитывая намеки Индры Уоллис, представлялось достаточно точным описанием единственного постоянно проживающего на Ганимеде философа. Кану, вероятно, были необходимы все эти качества, чтобы выжить в таком чересчур рационально устроенном обществе.

Анубис — сити был слишком мал, чтобы похвастаться университетским городком, роскошью, которая все еще существовала на других мирах, хотя многие полагали, что революция в средствах связи сделала их устаревшими. Вместо него здесь имелось кое — что намного более соответствующее, точно такое же как многие столетия назад — Академия, полностью занятая оливковой рощей, которая когда — то одурачила самого Платона, когда он попытался через нее пройти. Шутка Индры о кафедре философии, требующей в качестве оборудования только чистую черную доску, была неприменима к этому сложному окружению.

— Здесь все специально расчитано на семь человек, — гордо сказал доктор Кан, когда они уселись на стулья, явно спроектированные так, чтобы не быть слишком комфортными, — потому что семь — максимальное количество людей, которые могут эффективно взаимодействовать друг с другом. И, если считать призрак Сократа, то это число существует с тех самых пор, когда Фаедо сделал свое знаменитое выступление…

— …о бессмертии души?

Кан был так явно удивлен, что Пул не удержался от смеха.

— Я прошел интенсивный курс философии незадолго до получения диплома. Когда был составлен учебный план, кто — то решил, что мы, без пяти минут инженеры, должны быть подвергнуты небольшому окультуриванию.

— Счастлив это слышать. Тогда все намного проще. Вы знаете, я все еще не могу поверить в свою удачу. Ваше прибытие сюда почти заставляет меня поверить в чудеса! Я даже подумывал отправиться на Землю, чтобы встретиться с вами. Наша дорогая Индра не сказала вам о моей э — э… настойчивости?

— Нет, — ответил Пул не совсем правдиво.

Доктор Кан выглядел очень довольным; он был в полном восхищении от того, что нашел новую аудиторию.

— Вы может быть слышали, что меня называют атеистом, но это не совсем верно. Атеизм настолько же недоказуем, насколько неинтересен. Точно так же, хотя и вряд ли, мы никогда не сможем убедиться в том, что Бог когда — то существовал, а теперь удалился в бесконечность, где никто никогда не сможет его найти… Подобно Гаутаме Будде у меня нет никакой позиции по этому вопросу. Область моих интересов — психопатология, известная также как религия.

— Психопатология? По — моему, слишком резкая оценка.

— Но полностью оправданная историей. Представьте, что вы разумный инопланетянин, интересующийся только фактами, поддающимися проверке. Вы обнаруживаете разновидность существ, которые разделились на тысячи — нет, теперь уже на миллионы племенных групп, придерживающихся невероятного разнообразия вероучений о происхождении Вселенной и своем месте в ней. И хотя многие из их идей в основном имеют много общего, но даже когда они совпадают на девяносто девять процентов, одного процента достаточно, чтобы заставить их убивать и пытать друг друга из-за незначительных пунктов доктрины, абсолютно бессмысленной для внешнего наблюдателя.

Как оценить такое иррациональное поведение? Лукреций попал в точку, когда сказал, что религия была побочным продуктом реакции на страх перед таинственной и часто враждебной вселенной. Для большей части человеческой предыстории она могла быть необходимым злом — но почему она была намного злее, чем необходимо, и почему она продолжает жить, когда в ней больше нет необходимости?

Я сказал «зло», и я имел в виду именно это, потому что страх ведет к жестокости. Пренебрежительное отношение Инквизиции к знаниям привело к тому, что стало стыдным принадлежать к человеческому роду… Одной из наиболее отвратительных когда-либо изданных книг был «Молот Ведьм», написанный парой садистов — извращенцев и описывающий пытки, — поддержанные всем авторитетом Церкви! — чтобы добиться «покаяния» от тысяч безвредных старух перед тем, как сжечь их живьем… Римский папа собственноручно написал одобрительное предисловие!

Большинство других религий, за несколькими достойными уважения исключениями, были настолько же плохи как христианство… Даже в вашем столетии маленьких мальчиков заковывали в цепи и хлестали кнутом до тех пор, пока они не запоминали целые тома священной тарабарщины, а их детство и мужественность были украдены для того, чтобы сделать из них монахов…

Возможно, наиболее затруднительным аспектом всего этого является то, как могли явные безумцы столетие за столетием провозглашать, что они — и только они! — получают послания от Бога. Если бы все сообщения были согласованы, то вопрос был бы улажен. Но, естественно, они были дико противоречивыми, что тем не менее ничуть не мешало самозванным пророкам собирать сотни — а иногда и миллионы — верующих, которые готовы были бороться до смерти с точно так же введенными в заблуждение сторонниками другой веры, отличающейся всего на микроскопическую величину.

Пул подумал, что пришло время и ему вставить слово.

— Вы напомнили мне кое — что, случившееся в моем родном городе, когда я был ребенком. Святой, в кавычках, человек открыл дело, провозгласив, что он может творить чудеса — и не раз впоследствии собирал толпу приверженцев. Они вовсе не были невежественными или неграмотными; зачастую они принадлежали к лучшим семействам. Каждое воскресенье я видел дорогие автомобили, припаркованные вокруг его так называемого храма.

— Это так называемый «синдром Распутина»: за всю историю зафиксированы миллионы таких случаев во всех странах. И приблизительно каждую пару поколений выживает один из тысячи культов. Так что же произошло в этом случае?

— Все попытки его дискредитировать закончились крайне неудачно. При желании я мог бы вспомнить, как его звали, он использовал длинное имя индейцев свами или что — то вроде этого, но выяснилось, что прибыл он из штата Алабама. Одним из его трюков было воспроизведение святых образов в тонком слое воздуха, и вручение их своим последователям. Когда это произошло, наш местный учитель, будучи фокусником — любителем, произвел публичную демонстрацию, в точности показывающую, как это было сделано. Не обнаружив никакого отличия, верующие все — равно сказали, что волшебство этого человека было реальным, а учитель — всего лишь завистник.

Мне тяжело об этом говорить, но однажды моя мать, вскоре после того, как сбежал мой отец, серьезно увлеклась одним мошенником, который, кстати, мог иметь к этому бегству некоторое отношение, и затащила меня на одну из его сессий. Мне было всего около десяти, но я полагаю, что никогда не видел никого, выглядевшего настолько же неприятно. У него была борода, которая могла бы вместить несколько птичьих гнезд, и, судя по всему, вмещала.